– Что делать будешь?

Серые глаза уперлись в меня. В последнее время от его компании то и дело становилось неловко. Отворачиваясь к шкафчикам, я пробурчала себе под нос:

– Карбонару.

Раньше готовить приходилось часто. Алиса либо делала завтраки, либо пекла печенье. Когда нам обеим лень было заниматься приготовлением пищи, мы сооружали «нищенские» бутерброды. Хлеб и тонкий слой сметаны. Люцифер обожал такие дни.

Я перевела взгляд на дальний угол квартиры, в котором поселился питомец. «Тяжело тебе приходится, пушистый», – пролетело виновато в голове от мысли, что кот страдает из-за нахождения рядом с призраком. На это он равнодушно полизал свою лапу. Пока расстояние между нами сохранялось приличное, то его словно и не волновал призрак.

Я сощурилась, заметив новую лежанку, затем перевела взгляд на брюнета, который точил нож и при этом дымил как паровоз. Заботится о животном, хоть кот его и не любит. Господи, какой же он странный.

Готовые блюда пришлось ставить на противоположную сторону острова. От еды разносился приятный запах на всю квартиру. Уперев руки в бока, я довольно сказала:

– Мистер точильщик ножей, прошу к столу.

На лице брюнета появилась ухмылка. Он как раз заканчивал с последним.

– Точно не отравлена? Может, ты маньячка? – с сарказмом спросил брюнет.

Глаза закатились. Какой злопамятный, подумаешь, один раз назвала маньяком. Хотя в мыслях я его так звала постоянно, но ему об этом знать необязательно. Пока мы ели, Малах рассказывал, что делать, если встречу призрака и тот будет не в самом лучшем расположении духа. Оказалось, часть из этих ножей были заточены для меня. Не верилось, что я смогу воткнуть в сердце ребенка один из них.

– Если дух озлоблен, а ты не сделаешь этого, то умрешь, – нравоучительно изрек он, поедая пасту.

После ужина брюнет принялся убираться. На предложение помочь ему он сказал:

– Ты готовила, я убираю. Все честно.

Это звучало забавно, учитывая, что до этого дня готовил и убирался только он. Тарелки со стаканами из-под чая оказались в раковине. Малах поджег новую сигарету. Мои брови недоуменно приподнялись.

– Ты в курсе что так можно откинуться от рака легких?

Я продолжала сидеть за столом, наблюдая за ним. Он одновременно мыл посуду, курил и умудрялся отвечать:

– В курсе. Начал давно, теперь не могу бросить.

– Плохая компания? – спросила я с любопытством.

Он качнул головой в отрицание. Его тон прозвучал серьезно:

– Много запретов, делал все наперекор.

Брюнет повернулся полубоком и попросил:

– Подержи сигарету, пожалуйста.

Та почти выпала из его рта из-за того, что он много говорил. «Какой вежливый сегодня», – довольно подумала я, пока подходила.

– Если бы знала, что станешь таким добрым, то готовила бы постоянно, – весело сообщил мой голос.

Малах наклонился, чтобы я смогла забрать источник дыма. Пальцы случайно коснулись его губ. По телу пробежали приятные мурашки. На секунду наши взгляды встретились. В голове пронеслась мысль: «Ну все, мне точно нужно сходить с кем-нибудь на свидание».

Он перевел глаза на посуду, мгновенно став серьезным. Его руки продолжали ополаскивать тарелки, но движения выглядели механическими. Я оперлась на столешницу, пытаясь не смотреть на него. В воздухе повисла неловкость.

– Спасибо за ужин, – сказал Малах спокойно.

Я поджала губы, стараясь не думать о том, что только что хотела его поцеловать. Закончив с уборкой, он забрал сигарету из моих рук, вернув ее в свой рот, и сразу затянулся.

Мы стали готовиться ко сну. Я расстилала постельное на диван, Малах рассыпал соль вокруг него.

– Пока меня не будет, ночуй в спальне. Там под полом сделан барьер.

Брови удивленно приподнялись. Брюнет усмехнулся, заканчивая круг.

– Уверен, без меня ты убираться не будешь. Так что лучше не мусорить лишний раз, – сказал он с иронией. – Не хочу возвращаться в срачельник.

– Ворчливый дед, – пробурчала я себе под нос так, чтобы он услышал.

На меня направился недовольный взгляд, который я прервала хлопком двери, разделяющей гостиную и ванную комнату. В голове царил хаос. «Хорошо, что мы не поцеловались. Почему мне вообще пришло это в голову? Что мне о нем известно, кроме того, что он не возражает, чтобы я жила у него?» – летели мысли, пока рука тянулась к крану.

Комната мгновенно заполнилась теплым паром. Я встала под кипяток, льющийся сверху, надеясь, что вода смоет с меня неясное наваждение. Стало немного легче. «Сколько можно лезть в мою голову? – раздраженно думала я, глядя на аккуратные ряды баночек, стоящих на полках. – У него даже тут порядок».

Из-за того, что ноги замерзли, я переступила с одной на другую. «Как странно», – появилась мысль. Глаза медленно опустились вниз. К горлу подступил ком. Горячая вода по краям душевой превращалась в лед.