– И чо это было? – проорал знакомый голос.

Я спокойно поправила беруши в ушах сестренки, и выпрямилась.

– Чо? – передразнила я Серого.

– Чо за мужик? Трахаля нашла?

– Ты мне сам трахаля нашел, стесняюсь напомнить. А это… так, прошлое, в голову не бери.

– Ты охренела? Я как баран приперся чтобы тебя подвезти, а ты покруче кого-то нашла? Не думал, что ты такая!

Серый выплюнул несколько ругательств, отвернулся и пошел к своему бару. Обиженка. Будто я собираюсь сейчас за ним бежать, и кричать, что все не так. Да сейчас, бегу, волосы назад, угу. Сам-то бодренько из двора свинтил, едва услышал, что Руслан мент, а сейчас мне претензии кидает.

Пошел он. Принц, блин.

Я протирала стаканы, морально готовясь к сложной смене. Народ уже в клубе, пока разогреваются, основной поток бухающих обычно с полуночи. Есть время подумать.

Двадцать миллионов за невинность. А может и тридцать. Неужели я столько стою?

Посмотрела в мозаичное зеркало, которым отделана панель бара, и усмехнулась. Ну да, красивая я, это я осознала лет в двенадцать. Но за что тут миллионы платить? Я же не последняя девственница на Земле. Неужели людям бабки некуда деть? Ну захотелось целку, так ведь можно выбрать ту, которая и манерам обучена, и в теории подкована. Я-то знаю, конечно, что такое член, и куда его суют, и даже сам секс видела. И не в порно, к сожалению, а в родном бараке. Жуткая мерзость, к слову, после этого даже порно желания смотреть не было, развидеть бы то, что довелось узреть, тьфу.

Но блин, двадцать миллионов… если я этого стою, то супер. Даже если больше не дадут, мне главное не ништяки, а Лёшу вытащить, а там мы уж справимся вместе.

Соколовский работу предложил, или учебу. Помощь. Дурак. Я бы почти в любой ВУЗ смогла поступить с моими результатами ЕГЭ, вот только какая к черту учеба, когда на мне сестра?! А так бы я уже давно плюнула на все, пошла бы учиться, жила бы в общаге на стипендию, и подработку нашла, как обычные студенты. Ей Богу, чуть в лицо ему не расхохоталась – ага, забуду про брата, брошу сестру, и учиться пойду. Или воспользуюсь его помощью, и устроюсь на «нормальную» работу с жильем, куда постараюсь забрать Диану, которую у меня заберет опека, просечет что маленький ребенок живет в жутких условиях, и отнимут малышку.

Нет уж. Эта помощь, если бы я сошла с ума и решилась ее принять, мне бы боком вышла. Помогальщик, мать его. Ясно же что вину пытается загладить. Даже если бы Дианка на мне не была, помощь Соколовского я бы не приняла. Надеюсь, вообще его больше не увижу.

А ведь любила. Помню, как впервые увидела его. Влипла сразу, аж дух вышибло. Он стоял, рассказывал нам что-то про антиалкогольную кампанию или еще какую-то муть, а я задыхалась. А ведь до него я только на сверстников смотрела, мне даже одиннадцатиклассники казались стариками, а если старше двадцати лет – это уже древность, дяди и тёти. Вообще в ту сторону не смотрела, я была девочкой и меня мальчики привлекали. А тут взрослый Руслан Соколовский.

Высокий. Щетина была. И взгляд злой, раздраженный и усталый, будто не спал дня три. Вообще не моего поля ягода – взрослый мужик. Но как же я тогда пропала, Боже ты мой! Таня что-то вещала про то, что это ее сосед, и я поняла – этот шанс я не упущу. К ней домой как на работу ходила, конкретно преследовала Руслана.

И почти добилась своего. На это годы ушли – чтобы оказаться в его квартире. И он целовал, гладил мое лицо, и так смотрел… я до сих пор и взгляд тот пьяный помню, и вкус его поцелуя. Он первым для меня стал. А еще я помню, как он грубо оттолкнул меня, выставил из квартиры, как какую-то блохастую шавку.

– Гори в аду, – прошипела я, и мило улыбнулась прыщавому пареньку, возжелавшему ром с колой.

– Что?

– Картой или наличкой расплачиваться будете? – спросила, и увидела в руках парня карту.

Минут тридцать прошло. Диане наскучило смотреть на потолок с лазерными лучами. Сидит на курточке, бедолага, и совесть мою грызет в очередной раз. Нужно придумать что-то, найти ей няньку. Вот только как и где? В сад ее отдать возможности нет, не понимаю как законодательство это допустило, но ребенок живет без прописки. И никто нас не проверяет как неблагонадежных. В сад не возьмут. Няню в наш барак не пригласить, только если какую-нибудь соседскую выпивоху за пару бутылок пива, только какая же это няня получится?! Да и не доверяю я никому. Думала над частным садиком, где можно и без документов, но… страшно. Я тот еще параноик. Хочу уберечь сестру от всего, и в итоге вот притащила в клуб. Офигенно, блин. Сестра года.

Я разливала выпивку, как вдруг включилась противопожарка. Это условный сигнал. Сначала я заметила, как Серый спрятался под стойку, а затем услышала громкое, перекрывающее музыку:

– Всем оставаться на местах!

Блин, космонавты. То есть, ОМОН, но выглядят они реально как космонавты в этих костюмах. Рейд! Это же рейд! Наркоты у меня нет, зато есть ребенок. Да и стопудово меня заметут, пусть и на ночь, но тут к гадалке не ходи – быть мне через пять минут в автозаке.

Наклонилась к Диане. Мозг лихорадочно работает – нужно поднять ее, бежать в мужской туалет, из него можно выбраться на улицу, пусть окно и высоко. Узкое, но пролезем, и свалим. Только вряд ли я успею.

Черт, черт, черт…

– Документы, живо. И лучше по-хорошему показывай, где товар спрятан, – на стойку легла ручища одного из космонавтов, а еще один перекрывает мне выход из бара. И, абсолютно точно, видит Диану.

– Товар?

– Наркота. Где? Найдем точно, но лучше по-хорошему показать, а то мы – дяди злые, когда нас заставляют искать то, что можно показать добровольно и смягчить себе вину. Усекла? – рявкнул мужик.

Лиц я их не вижу. Музыку вырубили. Всюду слышны вскрики, возмущенные и испуганные голоса, а среди них – уверенные мужские, отдающие грубые приказы.