Достаю мобилу из кармана и набираю Макса.

– Уже соскучился, малыш? – спрашивает друг и смотрит на меня, играя бровями.

– Да пошел ты, – смеюсь и показываю другу средний палец. – Веди девчонок к нам.

– Понял.

Я уверяю себя, что делаю это ради беременной Саши, чтобы ту максимально обезопасить от неконтролируемой пьяной толпы. За столиком им с Максом будет удобнее выяснять отношения.

Макс помогает жене спуститься со стула и они, взявшись за руки, идут к нашему столику. Агата с подружкой зеркалят их действия и плетутся следом.

– Всем привет! – машет Сашка и улыбается своей самой милой улыбкой.

Когда они с Максом протискиваются к диванчику, я привстаю и сминаю Сашу в дружеских объятиях.

– Эй, полегче! – хмурится Макс. – Не прижимайся слишком близко к моей дочери, – это шутка, но, зная друга, угроза выглядит вполне себе реальной.

– Добрый вечер, мальчики! – приторным голосом припевает брюнетка.

Стробоскоп яркой вспышкой освещает лица девушек, и я не могу скрыть удивления. Агата никогда так вызывающе не красилась. Ее боевой окрас выглядит, как минимум, нелепо и пошло.

– Девчонки, присаживайтесь! – Вадим придвигается ко мне, уступая место девушкам.

Пронырливая подружка опережает Агату и усаживается рядом с Вадимом.

Бывшей жене достается место в кресле напротив меня.

– Как дела? – зачем-то спрашиваю её я.

– Не хочу тебя расстраивать, но у меня все хорошо, – Агата задирает подбородок и выпрямляет спину.

Это такой тонкий еврейский юмор. Успел узнать за шесть лет.

– Девчонки, что пить будете? – спрашивает Вадим, заглядывая в зону декольте брюнетки.

– Ты у них спрашиваешь? – кивком головы указывает брюнетка на свои «девяносто», которые все «сто шестьдесят».

Девчонки одновременно начинают смеяться, видя в ответе брюнетки забавное и остроумное. Они явно уже «навеселе», кроме Саши, но той и пить не надо, чтобы поднять себе и другим настроение. А вот Агата с подружкой под приличным градусом, и их макияж тому доказательство. У жены… черт, бывшей жены – расфокусированный взгляд, и ее слегка пошатывает, но внутренняя Богиня пока еще под контролем, чего не скажешь о подружке – ту совсем развезло.

– И у них тоже! – Вадим протягивает руку брюнетке. – Кстати, я Вадим.

– Юля, – кокетливо пожимает протянутую лапу Вадима и поправляет вырез кофточки. Юля! Ну всё, вспомнил! – Я буду «Космополитен», – жеманничает брюнетка, а сама пускает слюни на наш коньяк.

Забавно.

– Мне воды без газа, – оповещает Саша и жмется к Максу.

– А тебе что заказать? – спрашиваю Агату, раз уж у нас разыгрывается джентльменство.

– Текилу и лимон, – бывшая выпрямляет спину и закидывает ногу на ногу, отчего ее короткая черная ночнушка задирается по самое не хочу, оголяя длинные загорелые ноги.

Я же правильно понимаю, этот кусок тряпки – ночная сорочка или что?

– Ты же не пьешь текилу? – натягиваю брови на нос.

Агата никогда не любила текилу, называя ее «бычьей мочой».

И не спрашивайте почему. Уверен, она сама не знает.

– Не пила, – устремляет на меня свои ледяные серые глазищи. – В браке.

Ааа, вон оно что!

Но красиво, твою мать. Точный удар по яйцам.

Принимается.

Пока мы ждем заказ, ощущаю напряжение.

Сашка воркует с Максом, периодически поглядывая то на меня, то на Агату, а Вадим спелся с брюнеткой Юлей.

Празднование моего развода уж больно стало напоминать обычные посиделки парами.

Нам приносят напитки, и за столом становится активнее, но напряжение никуда не исчезает, а потому расслабиться совершенно не получается.

– Я хххочу сказать тост! – подружка-подшофе поднимает стакан с нашим коньяком, потому что свой коктейль она опустошила за считанные секунды.

Все замолкают, глядя на брюнетку в ожидании.

Агата поднимает свой шот с лаймом.

– За Агату и Лллеона! – вскрикивает брюнетка торжественно. – Будьте счаст…(ик!)… ливы!

Мне кажется, в этот момент даже музыка в баре стала играть тише, а все присутствующие просто замерли в небывалом шоке и уставились на нас.

Да я и сам прифигел.

Никто за столом не спешит «чокаться», а Агата так и вовсе ставит с грохотом свой шот обратно на стол.

Брюнетка непонимающе обводит всех взглядом, а потом, словно получив озарение откуда-то свыше, добавляет:

– Каждый по отдельности, – и невинно так хлопает приклеенными ресницами.

Лицо Агаты перекашивается, будто по нему проехался КамАЗ. Максим, который в нашей компании самый суровый, начинает ржать и передает эстафету мне. И только Вадим непонимающе хлопает зенками.