Шрифт:
– Мяу! – улыбается рыжий, вероятно думая, что бабушка его хвалит.
– Вот дать бы тебе этим веником по усам, чтобы не издевался над хозяйкой!..
– Мяу (за что)? – спрашивает Марсик.
– Ну, ладно, – улыбается баба Нюра, – пойдём, угощу тебя колбаской.
Так неделя проходит, другая. Что бы ни попросила бабушка, чулки там принести, или клубок ниток достать, что под диван опять закатился, а рыжий – как заколдованный! – всё тащит и тащит веник!
– Сглазила я тебя, что ли? – качает головой пенсионерка. – Дался тебе этот веник! Что ни попрошу, как нарочно, только его мне и тащишь!.. Может, думаешь, я старая ведьма, и поэтому мне следует на венике летать?
– Мяу, – пожимает плечами рыжий и снова получает своё поощрение в виде угощения.
Так прошёл год. Марсик вырос, стал большим пушистым красавцем.
– Ну, как? – спрашивают у бабы Нюры бабушки-подружки у подъезда. – Стал твой питомец "невидалью"? Выдрессировала ты его?
– А то! – с невозмутимым видом заявляет хозяйка "невидали". – Всё, что ни попрошу – делает!
– Всё, что не попросишь? – смеются соседки. – А что попросишь, тоже делает?
– А как же! – подхватывает смешинку баба Нюра. – Почти всю работу по дому выполняет! Я уж ему говорю "ты и мне оставь немножко забот, а то я совсем обленюсь с тобой", а он в ответ "да отдыхай, бабуленька, ты и так за всю жизнь наработалась". Вот он какой у меня…
– Так ты его уже и разговаривать научила? – хохочут подружки-старушки.
– Ага, – кивает баба Нюра. – И крестиком вышивать!
Вот такие чудеса. Не поверите? И правильно сделаете. Ведь шутки шутками, а Марсик за год только и научился, как поощрение у бабушки выпрашивать. Принесёт ей веник, даже если она ничего не просила, положит перед носом, и бабушка уже понимает – пора рыжего кормить.
29–30.09.2020
СКАЗКА ПРО ВЕНЮ Д'РКИНА
Как-то раз я помер и попал, разумеется, в ад.
А куда бы меня ещё послали за все мои тяжкие прегрешения!
Иду себе по аду, дым кругом…
"Что-то чертей не видать, – думаю. – И где их черти носят?"
И тут, слышу, поёт кто-то! Подхожу ближе… Стоит сцена чуть не посреди адского пекла! Вокруг неё – тысяча чертей! А на ней самой – Веня Д'ркин с гитарой в руках! Так поёт, что черти заслушались!
Пробираюсь я, значит, незаметно поближе. Мне же тоже послушать хочется! От чертей спиртным несёт за версту, уставились на сцену, слушают внимательно, глаза затуманенные, меня и не замечают.
Чуть ли не к самой сцене удалось подобраться. Веня поёт-заливается, глаза его от умиления закрываются, а руки сами по струнам бегают!
"Ну надо же! – думаю. – На концерт попал! Да ради такого концерта и в ад попасть не страшно!"
Отыграл, отпел Веня, пьяные черти поаплодировали, покричали, порычали, копытами постучали и расходиться стали. Оно и понятно, дел у них много: самогон гнать, на углях плясать, девок соблазнять… ну и нас, грешников, на кострах жарить… шашлык-машлык никто не отменял, а угля в аду вдоволь.
Смотрю, Веня Д'ркин гитару на плечо повесил, сцену в клубок свернул, в карман положил, уходить собирается.
– Веня, – кричу, – погоди секунду!.. Спросить хочу…
Подбегаю к нему, здороваюсь.
– Да как же так вышло, – спрашиваю, – что ты здесь, в аду? Тебе же самая прямая дорога в рай была уготована. Ты же святым человеком был! Да что там был! И остался таким же! Знаешь, как тебя там, на земле, уважают?! Песни твои и сказки из каждого окошка льются! Люди слушают – не нарадуются!
– Спасибо, – улыбается Веня, а сам вздыхает, – хорошая весть! Хотя и врёшь ты мне… Слушают меня там далеко не все, а внимают и подавно. Мне отсюда хорошо это видно…
– Прости, хотел обрадовать, глупо вышло, – засмущался я, уличённый в обмане. – Поэтому я, наверное, в ад и попал, что врать привык не краснея. Но со мной-то, ладно, всё ясно… Но как же ты здесь оказался? Ты же в раю должен быть!
– Так я туда и попал, – отвечает Веня. – Попал, посмотрел вокруг, пожил немного… Там, конечно, всё на высшем уровне, рай всё-таки. Но… не моё…
– Как же так? – удивился я, по привычке перебивая собеседника. – Рай, это же не ад, это свобода, к которой ты так стремился!
– Понимаешь, друг, – улыбнулся Веня всей добротой своей улыбки, – я всегда знал, что свобода – это не в райском саду петь о чудесной погоде, свобода – это здесь, в аду, петь о Свободе.
Задумался я над его словами, посмотрел в сторону адского котла, где черти бесновались, потом закрыл глаза, чтобы представить себе рай с ангелами, которого из дымного ада не видно…