Мэтти замерла, застыла, почувствовала, как вот-вот поймет что-то очень важное.

А потом услышала голоса. Мужские голоса в лесу. Они быстро приближались.

«О боже, нет», – подумала она и бросилась в хижину. Закрыла дверь на засов, торопливо задернула шторы с фасада, потом закрыла шторы и на окнах, выходивших на задний двор, – одно было в столовой, другое в спальне.

Не приближайтесь. Если Уильям увидит следы на снегу, он меня обвинит; вы все испортите, не приближайтесь, прошу.

Она не выдержит побоев так скоро после прежних и не сможет убежать сейчас; она слишком слаба.

«Прошу, уйдите, не подходите близко», – взмолилась Мэтти, но голоса становились все громче и отчетливее, и наконец она смогла разобрать слова.

– Думаешь, здесь живет твоя девчонка из амишей? – Голос был молодой, насмешливый.

– Говорю же, никакие они не амиши. Я это сказал, потому что одеты они были странно, старомодно. – Второй голос тоже принадлежал молодому человеку и был ей знаком. Вчерашний чужак с поляны.

– Только не это, – прошептала она.

Вчера Уильям чуть не убил ее за то, что другой мужчина на нее посмотрел. А если узнает, что тот приходил к ним домой, стоял за дверью – а он узнает, в этом Мэтти не сомневалась, – смерти ей точно не избежать.

Он убьет ее и найдет себе другую девушку, счастливую, красивую; он и ее уничтожит, потому что мужчине нужны сыновья.

Ну нет. Не позволю, чтобы это случилось с кем-то еще.

(Если не хочешь, чтобы это случилось с кем-то еще, придется его убить; убежишь – найдет другую. Ты же знаешь, так и будет.)

– Уходи, Саманта, – прошептала Мэтти.

Голова раскалывалась, опухший глаз болел, а страх, что мужчины ее обнаружат, был настолько силен, что она не могла дышать.

Прошу, уходите. Прошу.

(Но эти люди могут тебе помочь.)

А могут и обидеть. Вдруг они такие же, как Уильям? Нельзя им доверять. Никому доверять нельзя.

На крыльце загрохотали сапоги. Мэтти попятилась прочь от двери, затаилась в центре комнаты, сжалась в комок.

Если очень захочу, могу исчезнуть. Превратиться в комок пыли.

В дверь громко постучали.

Мэтти закусила губу, чтобы не закричать.

– Никого дома нет, – сказал первый. – Видишь, следы ведут от двери в лес?

– Это его следы. Не ее, – возразил второй, тот, которого Мэтти в мыслях называла «своим» незнакомцем.

Но нет, нельзя так о нем думать. Ты же ничего о нем не знаешь. Не знаешь, можно ли ему доверять. И если будешь думать хорошо о незнакомых мужчинах, Уильям прочтет это по глазам и тебя накажет.

– Она должна быть дома, – сказал вчерашний незнакомец.

Мэтти увидела его тень в окне, поняла, что он пытается заглянуть в дом, но шторы она задернула очень плотно, а сама не шевелилась. Чужак ничего не увидит, она была уверена.

– Пойдем, – сказал первый. Мэтти слышала в его голосе нетерпение, как будто ему надоели капризы друга. – Нет ее там. Может, она и не здесь живет. Тут есть кое-что поинтереснее, иди посмотри.

– Нет, она должна жить здесь, – ответил парень с поляны. – Откуда еще они могли прийти?

– Да какая разница? – Первый, кажется, уже отошел от хижины.

Мэтти стало любопытно, что же привлекло его внимание. Может, сарай? Больше перед домом ничего не было.

Если он попытается вломиться в сарай, мне придется выйти; не могу же я таиться в доме, пока кто-то крадет наши зимние припасы? Я должна буду что-то сказать, остановить его. Хотя понятия не имею как.

– Есть разница, Си Пи, – сказал вчерашний незнакомец и снова постучал в дверь; Мэтти еле удержалась от крика.

– Невероятно, что мы тратим столько времени на поиски какой-то чудачки, которую ты встретил на вершине горы. И у которой к тому же есть муж. Пригласи на свидание девушку с работы, как все. Сходи в клуб или в бар. На вечеринку для одиноких сердец.

– Ну что за глупости. Секс тут ни при чем.

– А что при чем, Гриффин? Я думал, мы пришли расследовать возможное появление неизвестного животного, а не за девчонками охотиться.

Гриффин. Значит, его зовут Гриффин.