Джен взяла Мэтти за руку и крепко ее сжала.

– Ты не виновата в том, что случилось. Ты была ребенком, когда он тебя забрал.

– Тебе было восемь лет, да? – уточнил Си Пи. – Так в новостях говорили.

Мэтти хотела спросить, что еще они знали, что еще говорили в новостях и слышали ли они что-то о Хезер, но Джен бросила на Си Пи испепеляющий взгляд, и тот снова принялся стучать по своей плоской черной коробочке.

Лес снова – уже в третий раз – огласил рев; он был протяжнее и громче двух прежних. Мэтти закрыла уши, и в этот раз чужаки сделали то же самое. Она сжалась в комок, пытаясь закрыться от звука, все равно проникавшего сквозь толстые варежки, и тут ей пришла странная мысль. Рев звучал немного иначе. Когда зверь нашел добычу в лесу, он издал торжествующий рык; когда проследил за Мэтти до хижины, звук был разгневанным, предостерегающим. Но в этом реве, хоть он и принадлежал разгневанному зверю, слышалось что-то еще. Что же?

Боль. Боль и… неужели страх?

– Капкан, – прошептала Мэтти и даже не заметила, что произнесла это вслух, пока другие к ней не повернулись. – Капкан… Уильяма. Медвежий. На зверя.

Мэтти казалось, что зверь чересчур умен и не попадется в капкан или тот окажется маловат для такого великана, но, видимо, он все-таки ступил в него.

– Этот маньяк поставил медвежий капкан на криптида? – Си Пи был в ярости. – Мы, вероятно, имеем дело с научным открытием века, а он хочет поймать его и повесить его голову на стену?

– Думаешь, он попался? – спросила Джен. – Или упал в яму?

– Если так, нам это только на руку, – ответил Гриффин. Он выговаривал слова вдвое медленнее обычного, и ему явно стоило большого труда оставаться в сознании. – Мы можем найти укромное место, разбить лагерь и не волноваться, что зверь нас найдет.

– Да, но мы же точно не знаем, – возразила Джен. – Где он… где Уильям поставил капкан?

– На оленьей тропе… от хижины к ручью, – прохрипела Мэтти и показала в ту сторону, откуда они пришли.

– Значит, с противоположной стороны, – вздохнула Джен. – Я бы хотела удостовериться, что животное поймано, но возвращаться туда, где живет псих с лопатой, не очень-то разумно.

– С лопатой и ружьем, – добавила Мэтти.

А еще с ножами, гранатами и другим всевозможным оружием; вы даже не представляете, сколько всякого у него есть.

Тут Мэтти поняла, что Уильяму даже необязательно идти за ними по лесу. Он может выследить их с расстояния и застрелить из винтовки; может забраться на уступ выше того места, где они сидели, и сбросить им на головы гранаты.

– Вам надо… уходить, – произнесла она и встала. – Спуститься с горы.

Си Пи убрал черную коробочку и достал из кармана другой предмет – компас. Он пристально посмотрел на него.

– Проблема в том, что мы идем в другую сторону. Так мы с горы не спустимся. Путь на вершину лежит на запад, а к подножью – на восток. Мы все это время шли на запад.

– А если пойти на восток, мы встретим Уильяма, – добавил Гриффин.

– Значит, придется обойти его кружным путем, – заявила Джен.

– Как? Все наши следы видны на снегу, – ответил Си Пи и показал на протоптанную ими тропу. Ее нельзя было не заметить.

Мэтти с надеждой взглянула на небо. Если начнется снегопад, следы заметет. Но на небе не было ни облачка.

– Надо… попробовать, – сказала она. – Здесь оставаться нельзя.

– Саманта права, – поддержала ее идею Джен, и Мэтти снова вздрогнула, услышав имя, которым ее так долго никто не называл. – Надо попробовать. Глядишь, повезет. Может, мы основательно вырубили того Уильяма и он не сможет нам навредить.

– Ты же не думаешь, что мы его убили? – спросил Гриффин.

Он говорил так тихо, что Мэтти едва разобрала слова.

– Если и так, мир ничего не потерял, – сказала Джен. Ее голос был веселым, но в глазах промелькнуло смятение. – И даже если он не умер, вряд ли сообщит о нападении властям.

– Нет, он просто убьет нас, – пробормотал Си Пи.

Он явно шутил или пытался шутить, но Мэтти кивнула.

– Да. Он убьет нас, – подтвердила она и пристально на них посмотрела; хотела убедиться, что они поняли. Преодолевая боль – напоминание о последнем разе, когда Уильям ее касался, – она добавила: – Вы… забрали меня. Я… его… жена. Значит, вас надо… наказать.

Они должны были понять, хоть и проигнорировали ее предостережения насчет зверя в лесу. Если бы Уильям не потерял сознание после удара камнем, он бы погнался за ними. Он бы погнался за ними и восстановил справедливость в своем понимании. Людские законы были для него не писаны; он жил по своим правилам. Не считал себя частью общества. По мнению Уильяма, чужаки вторглись на его гору, а на его горе законом было его слово.

– Нельзя просто взять и убить тех, кто поступает, как ему не нравится, – сказала Джен.