— Знаете, ребят, мне тоже не очень хочется ломать комедию, — Мефодий Исаевич положил трость на подлокотники кресла поперек тела. — Вот что я вам предлагаю. Вы молодые — у вас получится. В общем, я верну вас в ваш мир прямо сейчас, но при одном условии.

— Каком же? — спросил я. Почему-то я был уверен, что условие мне не понравится.

— Вы возьмете меня с собой, — ответил он. — Много места я не займу, просто помещусь в голове у одного из вас. Или сразу у обоих.

— А потом? — уточнила Ксай.

— Суп с котом, — с обезаруживающей улыбкой пожал плечами Мефодий. — Не все ли равно, что потом? Вы будете дома. Сможете делать все, что угодно. Впрочем, иногда мне может понадобиться ваша помощь, но, поверьте, ничего такого, чего вам бы не хотелось делать. Скорее наоборот — вы будете мне помогать и даже не заметите этого.

— Это как? — поинтересовался я.

Мефодий вздохнул, словно сетуя на мою непонятливость.

— Просто впустив меня вы… скажем так, несколько изменитесь, — пояснил он. — Вы осознаете мою правоту и вопросов по поводу того, правильно ли я веду себя в вашем мире, у вас не будет.

— Мы пришли не только ради себя, — проговорила Ксай. — В этом мире еще десятки людей, утянутых сюда волей Грановского. Может быть, сотни. Они должны быть освобождены.

— Уж конечно, вам будет проще их освободить, если вы окажетесь дома, — улыбнулся Мефодий Исаевич.

— Допустим, — я кивнул. — А что там собираетесь делать вы?

— Ну, какая вам разница? — он пожал плечами с равнодушным видом. — Это мое дело. Главное, что мир изменится. И поверьте мне — этот новый мир понравится вам куда больше. Штука здесь в том, что там я помогу вам добиться того, о чем вы мечтали.

— И о чем же я мечтаю? — спросил я.

— Все мечтают об одном и том же, — Мефодий склонил голову чуть набок.

— Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин, — процитировал я всплывшую откуда-то из глубин памяти строчку.

— О, нет, нет, я не об этом! — Мефодий выставил вперед руки и замотал головой. — Хотя, если угодно, и об этом тоже, но не в первую очередь. В первую очередь каждому хочется признания. Хочется верить, что он живет на свете не просто так. Вот вы, к примеру: делали свой блог и верили, что это кому-то нужно. Что люди это оценят. На это ведь вас и поймал Грановский, не так ли? Одна небольшая похвала от значимого человека, и вы уже готовы на что угодно, даже бродить по какому-то страшноватому заброшенному зданию без возможности выйти.

Я поморщился и, вероятно, покраснел. У меня было чувство, что я стою перед ним голый.

— Это, в самом деле, возможно? — уточнил я.

— Ну, вот, смотрите, — произнес Мефодий таким тоном, словно объяснял ребенку, почему трава зеленая. — Вы когда-нибудь задумывались о том, почему у одних получается прославиться, а у других нет? Наверняка. Все неудачники об этом думают. Вы уж простите, что я про вас так говорю, но давайте уж, в самом деле, называть вещи своими именами, ладно?

Он примирительно развел руками, и на его смутно различимом лице появилось некое подобие улыбки.

— Так вот, — продолжил он. — Все об этом думают, но никто ни до чего не додумывается. Некоторые успокаивают себя тем, что если много работать, известность придет сама собой. Это иллюзия, выдуманная для самоуспокоения. Дескать, все у меня будет хорошо, нужно только победить лень и заставить себя работать больше. Нет, не будет. Есть люди, которые работают сутки напролет, и ничего к ним не приходит. Другие говорят, что нужен талант. Это уже вернее, но что такое этот талант? Никто никогда не ответит.

Он приостановился на секунду, смакуя эффект, словно фокусник перед главным финальным трюком.

— Почему тысячи женщин среднего возраста пишут никому не нужные детские книжки, и вдруг одна из них такая — раз! — и Джоанн Роулинг? — спросил он. — Почему миллионы юношей выкладывают свои музыкальные поделки на Ютуб и имеют по три просмотра от мамы, папы и случайного бота, а потом один — бац! — и Джастин Бибер? Как это работает? Никто не знает. В том числе, Роулинг и Бибер не знают, уж поверьте мне. А я — знаю.

— И как же? — спросил я.

— О, это скучная материя, — Мефодий Исаевич махнул рукой. — Сплетения вероятностей, харизма, неявная суггестия. Я умею осознанно делать то, что ваши талантливые люди постигают интуитивно. Впрочем, давайте я вам лучше покажу.

Он вновь щелкнул пальцами, и секунду спустя меня уже не было в комнате с камином. Я обнаружил себя в уютной студии, сидящим на складном стуле перед несколькими камерами. Напротив меня сидел в заинтересованной позе светловолосый парень, лицо которого мне было, конечно же, знакомо: самый известный блогер-интервьюер.