— Ладно, что сделано, того не воротишь, — проговорил я, положив ладонь Максу на плечо. — Надо двигаться вперед.

— И куда же именно мы двигаемся? — спросил Макс, повернувшись ко мне. — Давай, командуй, раз уж ты теперь главный.

— Терпеть не могу это слово — «главный», — ответил я. — Нехорошие у меня с ним ассоциации.

— Как знаешь, — Макс ухмыльнулся и достал из футляра за спиной грамму, начав на ней наигрывать какой-то сложный мотив. — Так или иначе мы в твоем распоряжении.

— Оставайтесь, — сказал я. — Только пусть твои головорезы теперь под командование Морионе поступают. Он как раз с завтрашнего дня начинает создавать в Кернадале армию.

— Посмотрим, — Макс задумчиво хмыкнул. — Не уверен, что они кому-то, кроме меня, готовы подчиняться.

Довольно быстро стало ясно, что появление Макса с его отрядом только ухудшило ситуацию. Привычные к виду крови, вооруженные Максовы бойцы начали притеснять беженцев и отбирать у них еду, а также то и дело лезли в драку с бойцами Морионе, которых он только-только начал тренировать.

Как и опасался Макс, вступать в ополчение замка они наотрез отказывались, и лишь когда Макс на них зычно наорал — согласились, но все равно по любому вопросу бегали к нему, а на Морионе огрызались.

Мне невозможно было спокойно пройти по крепостному двору, чтобы кто-нибудь из новых насельников замка не бросился мне в ноги с челобитной на бесчинствующих Максовых башибузуков — считая себя главными защитниками замка, они ели за троих, подворовывали, не давали прохода женщинам и не торопились тянуть строевую лямку. Обстановка в Кернадале, и без того нервная, накалилась еще сильнее.

Это и стало первым вопросом на повестке дня небольшого совета, который я собрал в расчищенной для этой цели гостиной неделю спустя.

Помимо меня за столом сидел угрюмый и кислый Морионе, усталый Матвей с кругами под глазами, виновато-озлобленный Макс, смущенная Вика, принявшая на себя должность главного лекаря в крепости, и несколько отрешенная, как обычно, Ксай.

— Макс, долго это еще будет продолжаться? — начал я, не тратя время на вступление. — Твои люди будут когда-нибудь вести себя по-человечески или нет? Даже кернадальскому гостеприимству есть пределы.

— А чего ты хочешь? — огрызнулся он. — Люди на нервах, люди семьи потеряли. Люди за месяц крови столько видели… У кого угодно мозги раком встанут. Ты, вон, хоть на меня посмотри.

Посмотреть, в самом деле, было на что. Из былого весельчака и балагура Макс превратился в угрюмого циника. Удивительного в этом было мало, если держать в уме, к примеру, рассказанную им как-то после третьей кружки историю о том, как он потерял глаз, пытаясь спасти крестьянскую девочку из лап гигантского паука. И не спас.

— Я все понимаю, — спокойно произнес я. — Но так больше нельзя. Ты должен что-то с ними сделать, пока они не разнесли Кернадал по кирпичу.

— Я попробую, — мрачно буркнул Макс. — Но люди на взводе. На них и так все вокруг с самого начала волками зыркают — вроде как, лишние рты пожаловали, еды на всех не хватит.

— Кстати, сколько у нас осталось еды? — обратился я к Матвею.

— Если выдавать, как сейчас, то хватит недели на две, — ответил он. — Если урезать пайку до блокадных норм и понадеяться на хорошую охоту, можно протянуть месяц. Больше — не гарантирую.

— То есть, до весны мы без помощи не дотянем? — уточнил я.

— Какое там, — Матвей махнул рукой. — Даже и с помощью… мне трудно представить, что должно случиться… Разве что Мученики явят чудо, и прямо среди зимы на поляне заколосится рожь. Или забьет фонтан из куриного бульона. Вот такого масштаба должна быть помощь.

— А если эвакуировать людей? — спросил я неуверенно.

— Трудновато будет их эвакуировать, когда они не хотят, — Матвей вздохнул. — Ты, кстати, сам их обнадежил. Теперь надо как-то со всем этим жить.

— Понятно, — я кивнул. — Сколько у нас есть времени до того, как начнется бунт, как думаешь?

— Примерно столько, сколько есть еды, — ответил Матвей. — Плюс еще немного, если господин капитан ручается за своих бойцов.

Морионе раздраженно укусил длинный ус.

— Поручиться не мочь, — произнес он со своим характерным акцентом. — Солдат совсем без военный наука. Крестьянин. Только есть и спать. Дисциплина — нет. Разбегутся, как только что. Только за своих ручаться, но их девять человек всего есть теперь.