Из-за стены грянули сперва одиночные выстрелы, а затем залп.

Несколько из стоявших в проломе солдат повалились на землю, другие отпрянули в нашу сторону, заметались, а затем стали один за другим бросать оружие и поднимать руки вверх. Они сжались в нестройную толпу, словно стадо овец, ошалело глядя на нас.

Вскоре в проломе показался первый ряд наступающего строя. Это не были орденские солдаты — хуже вооруженные, в кожаных бригантинах, они шли не очень уверенно держа строй. Зато у них было знамя, и едва я разглядел его в мелькающем свете факелов, то едва не прослезился: белый щит на синем поле. Придуманное Сергеем знамя Кернадала.

Пленные сидели посреди небольшой площади перед ратушей, с руками, связанными за спиной. Один из кернадальских солдат деловито снимал с них шлемы и кирасы — они больше пригодятся нашим.

Мы с Ксай и Морионе стояли чуть поодаль. Капитан был весьма доволен.

— Артиллерия! — проговорил он, воздев палец к небу. — Огромное дело! Вы тут видал, что пара бах-бах сделать можно! Настоящая победа! Превосходно!

Я хлопнул его по плечу, сжав его сильно ладонью.

— Вы появились чертовски вовремя! — произнес я.

— А кто молодец? — спросила сияющая от гордости Ксай. — Все я! Я же сразу поняла, что добром это дело не кончится, и придется вас тут спасать. Но раздраконить их ты мне запретил, хотя это было бы проще и быстрее. Вот я и рванула в Кернадал, едва ты из ставки уехал. В драконьем облике, естественно.

Я взглянул на нее с легким укором.

— Не волнуйся, никто не видел, — ответила она на немой вопрос. — Я в лес сперва пошла, а оттуда уж взлетела. Хорошо, что капитан сумел быстро к походу подготовиться, а то опоздали бы.

Я взял ее за руку и сжал легонько, не зная, как выразить свою признательность. Ксай чуть смущенно улыбнулась.

— Ну, а уж захватить пушки и начать палить по наступающим — это идея капитана, — добавила она. — Мы тут несколько часов в засаде просидели, выжидая момента. Вылезли бы раньше, они бы нас разбили, маловато нас, все-таки.

— Что же, капитан, выходит, в Кернадале теперь есть армия? — спросил я Морионе.

— Так есть, — важно кивнул капитан. — Не очень великий, но вполне надежный. Вот и в бою имел быть.

— Что ж, тогда вам и быть ее главнокомандующим, — сказал я. — Меня тут обещали графом Кернадальским пожаловать, пойдете графской гвардией командовать?

— Буду иметь почитать за честь, — серьезно произнес Морионе.

Несколько минут мы наблюдали за тем, как грузятся припасы на подводы, которые Морионе привел с собой. Мэр настоял, чтобы мы взяли с собой еды из его закромов, потому что Морионе в спешке из Кернадала увез не слишком много. Я расчувствовался и оставил мэру денег из тех, что остались от последней проданной партии кернадальских редкостей. Мэр отбивался изо всех сил, но я настоял — им еще стену теперь отстраивать.

Наконец, двинулись в путь — я ехал вместе с Ксай и Морионе во главе своей новой, практически уже графской армии. Замыкал шествие Макс, драгунский отряд которого, истощившись, было, до предела, теперь пополнился десятком митценских бюргеров.

— А что теперь на юге? — спросил я. — Победил ли герцог королевскую армию?

— Кто ж знает? — пожала плечами Ксай. — В любом случае, нужно отправляться туда. Может быть, успеем поучаствовать.

— Меньше всего я хотел бы во всем этом участвовать, — ответил я. — Нежить уже идет на юг, берега озера вот-вот опустеют, скоро она, может быть, будет уже возле Брукмера. А мы чем заняты? Убиваем людей, губим в междоусобице солдат, которые могли бы сражаться с Ником. Все это какое-то безумие. Ник, должно быть, потирает руки.

Я заметил, как при упоминании о Нике Ксай помрачнела, и остановился.

— Только бы они в самом деле совершить договор, — нарушил тишину Морионе. — Две армии — не одна. Выстоять проще.

— Трудно поспорить, — я с улыбкой кивнул. — Вот только для этого одному из двух герцогов придется пойти на уступки. И что-то я не уверен, что хоть один из них к этому готов.

На четвертый день пути на юг мы встретили расположившийся на привал мушкетерский полк, отправленный нам на выручку. Командир полка, молодой воевода из Тарсинской высшей знати, принял нас с почетом. Он весь кипел жаждой деятельности: казалось, даже просто сидеть на лавке ему было тяжело, отчего он постоянно то притопывал ногами, то хлопал себя по бедрам, до вертел пальцами серебряные застежки своей куртки с соболиным воротником.

— Ну-с, стало быть, орденская армия разбита? — спросил он, когда мы расположились вокруг походной жаровни посреди его небольшого шатра из плотного сукна. — Это же прекрасно, прекрасно! Все идет, как нельзя лучше.

— Что же, вы теперь повернете обратно на юг? — спросил я.

— Никак нет, — ответил воевода, пододвинувшись поближе к жаровне. — Мы идем на Брукмер. Оборонять его теперь почти некому, так что больших проблем с ним не предвидится. Скоро вся марка присягнет его светлости. Никакого Ордена Василиска больше не будет. Хватит, наигрались в монахов, безбожники. Настают новые времена. Пусть покаются в незаконном принятии священного сана. Кто не покается — на костер пойдет.