– Тихон. Пожалуйста. Не гони так… – На обратном пути молчали. Каждый о своем. Но почему-то это совсем не напрягало. Было очень славно. И очень хотелось домой. Очнулся только, когда Тихоня моя сдавила рукой колено. Совсем не по-женски жестко и настойчиво.

– Я внимателен. Больше так не стану тормозить. Не переживай.

Жаль – не умею летать. Сгреб бы в охапку и унес ее на край света. Подальше от всех. Чтобы только одному на нее смотреть. Никому не показывать. Спрятать и спрятаться самому.

Крыло так, как ни одного наркомана во время прихода не накрывает. Ломало.

– Нам некуда спешить. Все сделано. Кольца купили. Сейчас-то можешь расслабиться. – Она, кажется, не понимала до конца, что творится. Или не хотела понимать.

– Я сейчас в лес заеду. Там остановлюсь и покажу, куда мы торопимся. – Заодно начал приглядывать удобные съезды. Может, реально, так и поступить? И тогда станет немного легче?

– Любишь гонять муравьев из трусов? Тогда – пожалуйста, двигай в лес. Но я в машине останусь, а ты уж как-нибудь сам, хорошо?

Все она прекрасно понимала. И даже попыталась пошутить и улыбнуться… Вышло натянуто…

Снял ее ладонь с колена, крепко сжал. Мельком глянул в ее сторону – прикрыла глаза, расслабилась. Значит, все правильно делал. И гнал, как сумасшедший, тоже правильно.

Эльку муж забрал еще утром. И слава всем богам за это. Люблю сестру. Больше, чем самого себя, но сейчас бы она помешала.

Достал записку, лежащую под дверью, посмотрел на текст невидящим взглядом. Не понял ни слова.

– Эля – это кто?

– Сестра. Познакомлю потом. – И ни капли не напрягло, не возмутило, что Стефания читает вместе со мной. Любой другой уже бы сделал выволочку за такое.

Через порог шагнули вместе и даже вполне прилично и степенно. Сделали шаг. Дверь закрыл на замок… И на этом адское терпение дало трещину. Все. Дома. Вдвоем. И пусть весь мир сгорит синим пламенем – даже не замечу.

Всего секунда ушла на то, чтобы сделать синхронный вдох. Выдох. Глаза встретились.

Зрачки у Стефании расширялись, грозя затопить радужку чернотой. Затягивали. Кружили в темном омуте.

Уши заложило, как при взлете. Только сердце четко отсчитывало удары, стуком разрывая барабанные перепонки. Обоняние обострилось – я ощущал женский запах, так, словно уже слизывал его языком с ее кожи.

Терпкая, горчащая, сладкая, острая – как дорогой шоколад, взрывающий все окончания своим вкусом.

Стефа сделала первый шаг навстречу. И еще один. Очень медленно. Словно до сих пор еще в чем-то сомневалась. Или не верила себе? И нам обоим?

Развернул и впечатал ее спиной в дверь. Удар смягчил своими руками – обвил ее всю, от затылка до копчика, не позволяя даже дернуться лишний раз. Хотел фиксировать, контролировать, удерживать, вжимать в себя – чтобы даже молекула воздуха не пролетела между телами.

Слышал, как она втягивает воздух, ощущал сухие горячие губы на своей шее – короткие, жесткие, острые поцелуи. Словно жалила, а не целовала.

Рот наполнялся слюной, голодным желанием проглотить ее всю, целиком – и тут же смаковать, по кусочку, по клеточке, разбирать свои ощущения от каждой косточки позвоночника, от каждого завитка волос …

Наши губы встретились, нечаянно стукнулись зубы, я оскалился в дурацкой усмешке – нетерпеливой, дикой, плохо осмысленной. Стефа тоже спешила, не только я. Тоже меня хотела.

Терлась животом о мой пах, вдавливалась в мое тело, точно так же, как я, желая срастись, сплестись, слиться…

Прикусил ей кожу рядом с ушком, втянул в рот мочку, облизал тонкую кожу на шее – вдоль бьющейся нервно жилки, до самой ямочки меж ключиц.

Невероятное удовольствие. Словно пьешь нектар и дуреешь, теряешь последнее соображение от него. Еле себя сдерживаешь, чтобы не превратиться в голодного страшного зверя. Уронить, раздеть, подмять, взять! Толкаться в нее до изнеможения, выбивая короткие стоны, пока не начнет кричать от восторга, умолять о пощаде.

Только страшное усилие воли – смутное, на самом краю сознания, заставляло держаться. Нельзя! Это моя женщина. Любимая. Ранимая. Нежная. С ней можно только по-другому: аккуратно, бережно, не разгоняясь до безрассудства. Пока сама не попросит – нельзя.

Белая кожа между крепких торчащих грудей с острыми сосками, уже в испарине, покрытая мурашками… Плотный спортивный топ – досадное препятствие, от которого легко избавиться, Стефа сама поднимает руки, помогая стянуть его… Тут же скребет ноготочками по моему затылку, подталкивая, прижимая к горячим вершинкам, охает, когда втягиваю их в рот, прикусываю, посасываю, облизываю…