Это было жестокое испытание. Но мальчик прошел его с честью. С этого дня и началось настоящее учение.

Мальчик узнал, что кобры быстро устают в схватке, но столь же быстро восстанавливают силы и снова вступают в борьбу. Узнал, что они стремительны, расчетливы и упорны. И именно их упорство делает их такими опасными, а вовсе не страшный яд, от которого деревенеют мышцы, отнимается язык, слепнут глаза и дышать становится трудно, словно на шее затянута петля.

Он узнал, что гюрза страшна бешеной вспышкой злобы. И в этот момент лучше держаться от нее подальше. А если не смог совладать с рассвирепевшей змеей, то будь готов к тому, что укушенная рука или нога за считанные секунды нальется тяжелой болью. И если яд не убьет в течение нескольких часов, на месте укуса образуются глубокие, трудно залечиваемые раны, края которых покроются язвами. Эти раны могут болеть и спустя несколько месяцев…

Днем и ночью он бродил со стариком. Они ловили змей в пустынях, степях и горах. Они ловили их, чтобы продать бродячим фокусникам, знахарям, поварам. Или убивали их, спасая свои жизни.

Мальчик узнал, что гюрза охотится рано утром, а гадюка и щитомордник — с наступлением сумерек. Он узнал, что перед броском гюрза и гадюка угрожающе выгибают переднюю часть тела, а кобра поднимает голову, раздувает капюшон и, покачиваясь из стороны в сторону, шипит так, что заглушает звуки пустыни. Узнал, что щитомордник, готовясь к нападению, часто и мелко трясет кончиком хвоста, эфа сворачивается в круг, в центре которого находится ее приплюснутая тяжелая голова.

Он видел змеиные свадьбы, когда сотни змей сплетаются в клубки, расползаются, сплетаются снова и опять расползаются, образуя сплошной шевелящийся ковер. И горе человеку, который окажется рядом…

Он научился ловить с помощью простой веревки и рогатины. Он мог убить змею одним ударом в тот момент, когда она бросается в атаку. Ловил он змей и голыми руками. Некоторых змей, если они недавно поели, можно схватить за хвост, и змея не сумеет подтянуть голову к держащей ее руке.

Многому научился он у старика.

Но не меньшему его научили и змеи.

— И чему же научили мальчика змеи? — спросил шут.

— А вот это касается только того мальчика.

— Почему?

— Выследи и поймай королевскую кобру. Она и даст тебе ответ… Если не убьет, — ответил змеелов.

— Ну уж нет! У каждого свое ремесло. Мое — веселить людей, твое — ловить этих тварей…

— Не называй их тварями, — резко сказал змеелов.

— Ладно, ладно… Ты их очень любишь? Любишь и убиваешь?

— Люди чаще всего убивают именно то, что любят… Убить проще, чем любить. Но змей я не люблю. Их можно уважать, любоваться ими, учиться у них… Но любить… Нет. Я их не люблю.

— А тот учитель? Что с ним стало? — спросил шут.

— Он умер.

— Как?

— Знаешь, если бы ты решил стать змееловом, то не прожил бы и дня.

— Это почему?

— Из любопытства ты бы совал руку в каждую нору или щель / 1ежду камнями. И рано или поздно ткнул бы пальцем в спящую змею… Любопытный всегда найдет свою змею. И именно тогда, когда будет меньше всего готов к этой встрече.

— А чем все-таки закончилась история с мальчиком?

— Ложись спать. Буря не стихнет этой ночью. Так что лучше используй это время с толком — отдохни. Путь у нас неблизкий.

— Еще один вопрос. Только один. Ответь, и я больше не буду тебя ни о чем спрашивать сегодня.

— Задавай свой вопрос.

— Ты поэтому и не бросил меня сегодня? Потому что тебя однажды спас старый змеелов?

— Да. Ему я не смог ответить тем же.

Буря стихла, едва начало светать. Мужчины не теряя времени двинулись в путь. Идти предстояло далеко. Но теперь песчаная пустыня закончилась и уступила место каменистой. Теперь ноги не вязли в песке. Кое-где встречались уродливые деревца с сухими, причудливо изогнутыми ветвями. Они едва доходили взрослому человеку до груди. Листьев на деревьях не было. В пустыне влага испаряется с листьев быстро, поэтому иметь их — непозволительная роскошь. Зеленеет пустыня лишь весной, когда приходит пора цветения. Все остальное время редкие растения украшены лишь голыми ветками или острыми длинными иглами.

Мужчины шли от колодца к колодцу, от оазиса к оазису Днем их главными врагами были солнце и горячий, обжигающий легкие ветер. Ночью приходилось бороться с холодом и опасаться змей и хищников, выходящих с наступлением темноты на охоту. Несколько раз их настигали песчаные бури. Тогда они ложились набок, спиной к ветру и так пережидали непогоду. Идти было невозможно — песок немилосердно сек лица, забивал рот и нос, забирался под веки…

Когда кончились запасы еды, змеелов исчез куда-то и вскоре вернулся с парой некрупных змей в руках. Змеи с переломанными хребтами безжизненно висели вниз головами и покачивались в такт шагам человека.

Они выпотрошили и зажарили змей. Шут долго отказывался их есть. Но увидев, что змеелов съел свою и, пожав плечами, потянулся за второй, передумал. Слишком уж мучительным был голод. Мясо было белым и сочным.

После этого шут стал есть без лишних разговоров все, что добывал змеелов, — ящериц, песочных улиток, крыс. Пустыня всегда ставит человека перед очень жестким выбором.

Для змеелова это все было делом привычным. Шут же не переставал жаловаться и молиться. Правда, змеелову несколько раз показалось, что он уловил фальшивую нотку в этих мольбах к небесам и стонах. Самую малость. Едва заметную фальшь. Было что-то не то в голосе шута. Но змеелов не стал задумываться о таких мелочах. Он был занят другим.