И раз мы остались с Хагеном наедине, я сразу решил побеседовать с ним о насущном.

— Демоноборцы тебя недолюбливают, — сказал я в лоб, не став ходить вокруг да около.

Хаген растерянно посмотрел, а после нахмурился.

— Мне нет до этого никакого дела, — угрюмо ответил он. — Я не алмаз, и даже не золотой, чтобы всем нравится.

— Нравится им и не нужно, а вот наладить отношение стоило бы. Зачем нам напряжение в команде? Они считают тебя высокомерным, а еще думают, что ты их считаешь чем-то вроде грязи, недостойной твоего внимания.

— Чушь какая! — оскорбленно воскликнул Хаг. — Я вырос среди демоноборцев, мои родители демоноборцы, разве я могу их презирать?

— Я это понимаю, а вот некоторые из отряда Мари едва ли. Ты избегаешь их, отгораживаешься и ведешь себя как изнеженный аристократишка. Но я-то знаю, что это не про тебя. А вот у демоноборцев о тебе и складывается такое впечатление. Но когда я их зазывал в поход, ясно дал понять, что они с нами наравне, что они не наемники, которые будут делать всю работу за нас, они помощники. Поэтому тебе бы стоил быть попроще.

Хаг уставил на меня взор исподлобья:

— Ты так говоришь, словно бы мне с ними до конца дней работать. Мы сходим в поход, а затем распрощаемся и, возможно, больше никогда не встретимся.

Я холодно улыбнулся и расслабленно откинулся на кровать, закинув руки за голову.

— Нужно смотреть дальше и шире, Хаген. Возможно, именно этот отряд демоноборцев станет костяком нашего сопротивления. Одних магов недостаточно, чтобы изгнать всю шарганову нечисть из Вериборна и Адары. Они мне нужны. А если они нужны мне, значит, нужны и тебе.

— Ладно, понял, — буркнул Хаген, тоже заваливаясь на кровать. — Только я даже не представляю, о чем с ними говорить. У нас совершенно разные интересы.

— Можешь не говорить. Просто делай то же, что и они, а не сиди в каюте целыми днями. Да и… а о чем ты говорил с демоноборцами из отряда Боулей?

— Это другое, они для меня как семья.

— Думаю, ты справишься. Иначе может так случиться, что мы останемся одни в самый неподходящий момент.

Хаг не ответил, а только тяжело вздохнул. Какое-то время мы молчали, затем я повернулся к Хагену, подпер голову рукой и, заинтересованно уставившись на него, спросил:

— А то ты такого пообещал капитану, что он согласился нас ждать целых десять дней в порту? Неужели пообещал оплачивать простой? По моим подсчетам, на это в наших карманах денег уж точно нет.

— Нет, это не деньги, — нехотя протянул Хаген, как-то странно покосившись на меня.

— И что же тогда?

— Тюзмак, когда узнал, что я сын Боулей, слишком уж оживился. Он один из этих безумных поклонников демоноборцев. Он, в общем-то, и тому, что отряд Красной Мари будет везти, тоже очень обрадовался.

— И-и-и? Что ты ему пообещал? — я не мог сдержать улыбки, по одному только пристыженному взгляду Хагена можно было определить, что вляпался он знатно.

— Что пристрою двоих его сыновей в отряд родителей, — угрюмо буркнул Хаг.

Я удивленно вскинул брови, перестав улыбаться:

— А разве ты сможешь это сделать? Особенно учитывая в каких ты сейчас отношениях со своими родителями.

— В том-то и дело, что не смогу. Родители никогда не набирают в отряд кого попало и уж тем более из-за связей. Их новобранцы проходят жесткий отбор и в отряд попадает лишь один из десяти.

Теперь понятно, почему Мари это так развеселило. Мы бы тоже не попали в ее отряд, не будь у нас редких граней.

— Значит, ты просто его обманул, — резюмировал я, прекрасно понимая, как из-за этой ситуации Хагена будет мучить совесть.

Какое-то время он молчал, затем мрачно ответил:

— Я просто надеюсь, что сыновья Тюзмака окажутся не настолько безнадежными и сами сумеют пройти отбор, — и еще помолчав, он тяжело вздохнул и еще мрачнее добавил: — Правда, это маловероятно.

— Ну-у, может, сумеешь уговорить родителей, чтобы их взяли хотя бы на месяц? — предложил я.

— Я сумею это сделать, — голос Хагена резко стал холодным и отстраненным, — но только в том случае, если соглашусь на их условия и признаю Элайну мертвой.

Дальше этот разговор было продолжать бессмысленно. И так понятно, что ни Хаген не станет поступаться своими принципами, ни его родители, а значит Хаг, давая обещание капитану Тюзмаку, заведомо осознавал, что наживет в его лице себе врага.