Я присел на колено, нащупав рукой в тайнике тяжелое ожерелье. Второй рукой я потянулся к кинжалу за поясом. Медленно достал ожерелье из кошеля, оно засверкало на солнце алмазными переливами, заставив врагов окончательно потерять бдительность.

Первый кинжал полетел аккурат в глаз тому, кто держал Эл. Мое движение было настолько быстрым, что тот даже не понял, что произошло. Вот мгновение назад он заинтересованно таращился на сверкающую россыпь алмазов и вдруг начал заваливаться назад. Хоргус оказался смекалистее, сразу понял, что что-то не так, и бросился было с балкона в дом, но второй кинжал догнал его и вонзился в затылок, опрокидывая на пол. Убить мне его не удалось.

Но здесь пришла на помощь Эл. Без промедления она выхватила нож у убитого мужчины и с остервенением набросилась на Хоргуса. Сцена была откровенно зверская даже для меня повидавшего немало убийств. Эл вкладывала в удары всю накопившуюся злость, всю ту боль, что он ей причинил. И била, и била, и била, даже тогда, когда ненавистный ей человек перестал подавать признаки жизни.

В доме еще оставались парни Хоргуса. Что происходило там наверху они видеть не могли, но сразу начали действовать, выскочив на улицу.

— Ваш хозяин мертв, уйдите, и я не причиню вам вреда, — сказал я, доставая меч.

Несколько парней в непонимании оглянулись, чтобы убедиться в моих словах. Но там стояла только Эл: с ликующей улыбкой устремившая взгляд вдаль, с головы до ног забрызганная кровью, и кажется разумом совсем не присутствующая здесь.

К сожалению, парни меня не послушались, явно решив, что преимущество на их стороне — их было пятеро. Нет, в глазах некоторых читался страх и неуверенность — ребятам, по всей видимости, не приходилось участвовать в серьезном сражении с равным противником и кроме как давать тумаков попрошайкам, да истязать беспомощных женщин они ни на что не способны. И все же никто не посмел отступить.

Первый приблизившийся получил тяжелый удар рукоятью меча по голове и сразу рухнул без сознания — ему повезло больше остальных. Второй слишком приблизился и даже умудрился ударить меня мечом в плечо, потому был молниеносно обезглавлен. Третьего я ранил в горло, оставив истекать кровью на траве. Четвертый, кажется, уже передумал нападать, вот только мои удары были слишком стремительными, куда быстрее, чем он мог бы успеть сбежать. Я проткнул его острием насквозь, ногой сбросил с меча и в тот же миг ударил пятого, который пытался подкрасться сзади.

Армия короля попрошаек была повержена. Не знаю, мог ли кто-то еще находиться внутри, но выходить никто не осмелился. Я собирался сжечь этот чертов дом, но затем окинул взглядом побоище, заметил в окнах испуганные лица узников этого дома: женщин, детей, стариков. И передумал.

Я не знал, облегчил ли я их участь. Станет ли их жизнь теперь лучше, после того, как я избавил их от хозяина? Я не мог знать, что на место Хоргуса не придет другой, еще более жестокий хозяин. И все же я чувствовал удовлетворение, а главное, я нашел Эл.

Она беспрепятственно вышла из дома. Нет, даже не вышла, а выплыла, держась так, словно не была вся испачкана кровью, словно на ней не было этой драной ветхой одежды — все это ее ничуть не смущало. Сейчас она была графиней Элайной Хомсфрид, гордой и свободной аристократкой из Виреборна. Эл мне радостно улыбнулась, бодро подхватила алмазное ожерелье, что все это время оставалось на траве, и протянула мне.

Я спрятал ожерелье в кошель, Эл взяла меня за руку, и мы зашагали прочь из дома Хоргуса.

Мы шли по закоулкам, чтобы в таком виде не попасться на глаза стражникам. За весь путь я не проронил ни слова, а Элайна не пыталась обратить на себя внимание, а только торжествующе усмехалась. Да и не о чем тут было говорить. Я приблизительно и так догадывался, что приключилось с Эл.

Оказавшись в Агарме, она видимо решила продать что-то из украшений Девангеров, чтобы обеспечить себя кровом и едой, но нарвалась на кого-то из шайки Хоргуса. Наверняка украшение у нее отобрали, а саму Эл, найдя у нее кошель-тайник, доставили Хоргусу. Не сумев добиться от нее того, чтобы она отдала все из тайника, Хоргус заставил ее попрошайничать наравне с остальными и попутно моря ее голодом и истязая каждый день в надежде, что рано или поздно она сломается. Так Эл попала в этот капкан. Вот только она не сломалась, она ждала, она знала, что мы придем за ней. Потому она отиралась у королевского дворца в надежде, что я там появлюсь и потому Альвара видела Эл избитой.

Мы торопились покинуть город, не ровен час, нас начнут искать. В доме старой флорентийки мы привели себя в порядок, переодели Эл, а после втроем ушли из Агармы. На выходе из города сидели все те же попрошайки, они очевидно еще не знали, что произошло. Но их ошарашенные, удивленные взгляды, которыми они провожали Немую Айну, доставили немало удовольствия Эл. Она не переставала улыбаться даже тогда, когда мы вышли за городские ворота.

Тунайт открыл портал и первой в него решительно шагнула Эл. Я мешкал и все же переступил порог открывшегося пространства. Я знал, что воссоединение семьи будет едва ли таким уж радостным событием. Знал, что Хаген и Тай возненавидят меня за то, что я не спешил спасать Элайну. Нет, они не станут говорить об этом открыто, но мысленно будут винить меня в том, что случилось с ней. Я и сам себя в этом винил.