— Смоляков Геннадий Романович. Есть!

— Сопкин Сергей Владимирович. Есть!

Прохожу по всему списку. В моём листе остаются всего две не зачёркнутые фамилии. Отыскиваю последнюю на листе Свища.

— Войтенко Артём Викторович. Есть!

Прохожусь по своему списку и читаю единственное не зачёркнутое имя:

— Худяков Константин Павлович…

Худяков. Самый первый колонист.

Глава 21

Сидел в приёмной у Вахтана, того толстосума, который рэкетировал Астру. Дверь открылась, в помещение вошёл ещё один человек. Пятый с моего прихода.

Здоровяк в камуфляжной одежде с коротким автоматом за спиной и нашивкой десятого уровня потребления всё ещё косился на меня. Но больше не бурчал. Не хотел отдавать мягкое кресло и предложил стул возле входа, но я дружелюбно послал его в задницу.

Моя репутация обгоняла меня на несколько шагов. Обычно охранник не церемонился с посетителями, но сейчас ничего не мог сделать. Нолан Одинов сидел в мягком кресле и попивал бутилированную водичку, которая для него не предназначалась.

— Здравствуйте, — сказал очередной посетитель и вжал голову в плечи. — Могу я попасть на приём?

— В очередь, — сказал охранник и показал на стул.

— Спасибо.

Подвинул ближе второе кресло и положил ноги. Так думалось намного лучше, а ещё я не хотел, чтобы рядом кто-то сидел.

Посетители приходили на встречу с Вахтаном уже униженными и раздавленными. Вид подростка посреди комнаты ожидания с ногами на кресле вгонял их в ещё больший ступор.

— Ты можешь заходить! — рыкнул мне охранник. — Твоя очередь.

— Пропускаю, — ответил я и отпил водичку.

— Ещё одного?! Ты сюда посидеть пришёл?

— А ты вопросы задавать?!

Пара свирепых глаз и оттопыренные ноздри. По накаченным руками пробежала дрожь, охранник тяжело выдохнул:

— Проходи, — пропустил передо мной уже четвёртого.

Вот ведь жизнь пошла. Вчера побывал на самой крутой вечеринке Базы и хлестал кислородные коктейли, а сегодня устроился в мягком кресле под кондиционером с бутылочкой воды тройной фильтрации. Так заверял производитель.

Худяков Николай…

Логично, что именно его не оказалось на кладбище колонистов. Он был первым колонистом. Пушку испытали на десятке животных, пристрелялись, а уже потом подготовили первого человека.

В отличие почти от всех других колонистов Худяков вызвался добровольцем. Из его биографии я вычитал длинный послужной список боевых действий на Земле, две операции по подавлению протестов на кластерах и три подтверждённые контузии. Худяков был полковником запаса и последние годы своей службы специализировался на развёртке и наладке современного военного оборудования.

Очередной посетитель и вошёл в кабинет директора. Из открытой двери послышалось бурчание, внутрь заглянул охранник, что-то промямлил, пожал плечами и оскалился, глядя на меня.

Личное дело Худякова насчитывало сто страниц, но я прочитал лишь краткую характеристику. А ещё запомнил фотографию — худой с непропорционально большой головой и ужасной армейской стрижкой.

Но особого отношения Худяков удостоился тем, что его кинули похлеще, чем всех остальных. Нас закидывали на Б3412 раз в сорок дней, предполагая, что остальная команда жива и разворачивает обратную прыжковую станцию, а Худякова закинули самым первым, после чего прыжковая пушка сломалась из-за перенапряжения. На восстановление, испытание и согласование следующего запуска ушло полтора года. Вот так.

Худяков хотел стать героем и первым человеком, оказавшимся так далеко от Земли.

Думаю, он мог просто погибнуть. У пушки сбился прицел, и первый выстрел попал в другую местность. А если не погибнул, то ждал подмогу через сорок дней, когда астрономические объекты станут в нужную позу и позволят закинуть следующего колониста. Но не дождался и через год.

Посетитель вышел от Вахтана с большими глазами и вспотевшим лбом.

— Иди, Одинов!

— Я тебе мешаю?

— Тебя ждут! — рыкнул охранник.

— В смысле меня ждут? — сделал пару глотков. — Я пришёл в порядке живой очереди. Могу вообще уйти.

Худяков был мечтателем, героем и трижды контуженным. Фиг знает, как он повёл себя после прыжка. Это ведь не на лифте прокатиться. Твои мозги разбирают до безмассовых частиц, выстреливают в космос, а потом наспех собирают в точке приёмки.

Все колонисты погибли из-за нехватки кислорода. Кто-то порезал их скафандры, а некоторым разбили шлемы. Причём сами скафандры не забрали. Хотя на Окслессе они обойдут по ценности и качеству любые костюмы сёрчей до десятого уровня потребления. Почти сорок таких костюмов оставили в пустоши, тогда как содержимое рюкзаков забрали.