— Я один стою целой армии!

— И всё равно, ты не сможешь один выстоять против великанов и огромных существ. Не выстоял прошлый раз, не сможешь выстоять и в этот…

Тор скривился, перекинул молот из одной руки в другую. Чувствовалось, что ещё немного и он взорвется.

— А может быть мы сможем что-нибудь поменять на Свальдифари? — вставил я своё слово, пока Тор не начал крушить всё вокруг.

Вот только божеской истерики мне тут не хватало. Начнет всё ломать, я попаду под горячую руку. Может ещё и Локи по ушам настучит, а потом отойдет и даже раскаиваться не станет. А мне что делать? Я же так и помереть могу, даже несмотря на накинутую Кольчугу Души.

— Да, можете поменять, — тут же ответил Локи. — Мне нужна жена Хёда. Всего-то жена Хёда, взамен на такого шикарного жеребца.

И вот тут я затаил дыхание. Если Тор в курсе светской жизни, то может воспротивиться, а если…

— Всего-то? — хмыкнул бог грома и молнии. — Да это легче, чем у младенца конфетку отобрать. Я согласен.

Я удержался от того, чтобы не смахнуть испарину со лба.

— Вот и хорошо. Тогда прошу тебя сегодня быть моим гостем, братец, — ухмыльнулся Локи и чуть сдвинулся в сторону. — Пойдем, отпразднуем твоё прибытие. Ведь ты так редко у меня бываешь в гостях. А это вот тебе, утереться с дороги.

Из-за его спины вышла девушка, которой здесь не должно было быть!

Марина Селезнева!

Мои глаза едва не вылезли из орбит, когда я увидел её. Нет, я всё понимаю, но сейчас она должна была развлекать Бальдра и Видара, не давая им выбраться из таверны. А она здесь… Подошла к Тору и с поклоном передала вышитое полотенце, чтобы тот утерся.

Она была одета так, что мужской мозг невольно начинал думать только о постели и об удовлетворении сексуальных утех. Даже я подумал об этом… Впрочем, чего это «даже»? Как будто я не мужчина и мне всё мужское чуждо!

Тор утерся, ещё и высморкался вдобавок. После этого наклонился и крепко поцеловал Марину. Та чуть слышно взвизгнула и уперлась богу в грудь руками.

— Ого, да ты не теряешь времени понапрасну, — хохотнул Локи. — Идем же, скоро накроют на стол. Да оторвись ты от этой девушки, ещё успеешь не раз к ней присосаться.

Тор с видимым сожалением оторвался от Марины. Та хмыкнула и отвесила Тору пощечину. Такую звонкую, что Свальдифари радостно заржал и затанцевал на месте. После этого Марина бросилась прочь.

— А кобылка-то с норовом! — хохотнул Тор, потирая щеку. — Люблю таких приструнять…

— Я знал, что тебе понравится, — ответил Локи и потянул Тора за собой, скользнув по мне взглядом. — Идем же, идем, братишка…

Тор пошел следом, а мне чего делать? Я почесал голову и крикнул им вслед:

— Выпью! Если нальете, конечно…

— Господин, — взмолилась Баба-Яга, когда на тарелочке проявилось лицо князя Старицкого. — Я больше так не могу! Когда была во дворце, то не обращала на них внимания, но… Это звери какие-то, а не боги! Я не выдержу!

— Чего ты ноешь? — резко оборвал её Старицкий-Кощей. — Что случилось опять? Они снова ушли в запой?

— Нет, гораздо хуже. Они отказываются что-либо делать! Только жрут, спят и срут! Как паразиты какие-то! Говорят, что им надо отдыхать побольше, а то вдруг завтра Рагнарёк, а они уставшие? Вон, нажрались селедки, запили её молоком, да ещё соленым огурцом закусили — спорили, у кого желудок крепче? Теперь оба спорят — кто больше кучу навалит! Фу, прямо говорить противно!

— И что? Пусть себе тешатся… Ты нашла Тора? — сдвинул брови Старицкий.

— Нет, как сквозь землю провалился…

— Тогда иди под землю и ищи его!

— Что? В царство Хели? Да мы же там пропадем!

— Мне плевать! Всё равно этим богам на роду суждено погибнуть в Рагнарёке, а Бальдру даже раньше. Но Тора ты должна найти! Пусть они вместе сыщут Жар-птицу, а потом будут доказывать, что это только один из них сумел её отыскать. Триединство не должно разрушаться! Так что утри сопли и в бой!

— Да какой бой, господин? Тут и без боя к ним никто не приблизится. Один обожает лук, а второй в восторге от чеснока… Когда летим в ступе, то у меня глаза слезятся вовсе не от порывов ветра! Я так больше не могу! Увольте меня, господин. Стара я стала для подобных затей.

Баба-Яга видела, как резко очертилось лицо Старицкого, превратившись в подобие черепа. И у этого черепа глазницы вспыхнули алым:

— Я могу тебя уволить! Могу отправить на вечный покой, старая ты кляча! Вот только попроси и твоего следа не останется, как в этом мире, так и в реальном. Никто не вспомнит, что в лесу жила одинокая ведьма. Всего лишь слово, Великая Вёльва и твой прах будет развеян с самой высокой горы. Так что скажешь?

— Я буду стараться, господин, — буркнула в ответ Баба-Яга.