Там, в том имении, надо признать, Лиз жилось совсем неплохо. Да, строгие учителя, но ничего плохого ей никто не говорил.

А потом все как-то неуловимо изменилось. Том все больше пропадал на своей работе, приходил все больше нервный и злой. Все меньше приходил к Лиз, все больше был занят чем-то своим. А потом и вовсе стал вздрагивать, дергаться, когда Лиз обращалась с чем-то к нему. От разговоров уходить. Она пыталась узнать, что случилось, но он только все больше хмурился. Потом она слышала, как Том с кем-то спорил, кричал. Страшно кричал. Что-то… что он не пойдет на это, что не допустит.

Потом он пропал недели на две.

Потом, когда вернулся, он пришел к Лиз. «Сядь, – велел он так ровно и жестко. – Не дергайся, пожалуйста. Мне нужно кое-что сделать». И для нее все изменилось. Воспоминания затуманились, все перемешалось. Для Лиз началась совсем другая жизнь. И через пару месяцев ее выдали замуж.

Том… Почему-то казалось, его заставили.

И все же, если вспомнить все, что он делал – он работал с таким усердием… Вацлав. Он стал Вацлавом даже для нее. Чужим. Лиз потеряла брата.

И сейчас вдруг так остро ощущалось это – она одна. Она навсегда одна, у нее нет семьи.

Люк осторожно погладил пальцами ее руку.

Она вздрогнула. Посмотрела на него.

– Эй, – шепотом сказал он. – Ты не одна. Прости, ты слишком громко думаешь об этом, я не могу не слышать.

Это было… так странно. Совсем посторонний, почти незнакомый. Что было между ними? Вот если по-настоящему, что было?

– Почему? – сказала она. – Почему ты делаешь это для меня?

– Для себя, – сказал он серьезно. – Мне кажется, так правильно, поэтому делаю. Просто потому, что сам считаю нужным. Не думай, что чем-то обязана мне.

– Обязана…

Он покачал головой и как-то очень тяжело вздохнул.

– Подожди. Еще не все закончилось, поэтому рано для благодарности. И вообще, я сейчас здесь, потому что мне велели за тобой присматривать. Пока не разберемся с заговором, сложно говорить, как будет дальше. Юбилей коронации совсем скоро, и если все будет идти по плану… Но я не думаю, что теперь они будут тянуть. Если мы знаем о них, то они могут ударить в любой момент, не станут ждать. Завтра большой прием по случаю помолвки принцессы Хелены. Боюсь, что это может стать поводом.

И что-то кольнуло.

– Сегодня ночью, – сказала она. И даже руки похолодели от понимания, что это правда.

– Что? – удивился Люк. – Что ты знаешь?

– Я не знаю. Я даже сама не могу объяснить, но я почти уверена.

Пусть это будет интуицией, чем угодно… не важно, как назвать.

Лиз готова была вскочить и бежать, что-то делать, предупредить.

Только дверь заперта. Их не выпустят отсюда.

Люк повернулся к ней и сейчас сидел, смотрел прямо и внимательно, и все больше мрачнел. Потом глянул на часы. Глубокая ночь. Три часа. Сейчас все спят, был тяжелый день и еще более тяжелый вечер, полночи Виткевич возился с блоками. Он, конечно, сильный маг и крепкий мужчина, но у всего есть предел. Нужно отдыхать. Да и им с Люком нужно поспать тоже, восстановиться, все это не проходит просто так. Люк сейчас на ноги-то встанет с трудом, он бледный и замученный до крайности.

Он смотрит на нее, потом трет ладонью лицо.

– Так… – сказал он. – Виткевич, наверно, только лег. И если мне опять бежать и будить его, то надо четко понимать, что именно тебя беспокоит. Иначе он меня просто пошлет.

Лиз поджала губы. Задумалась.

Но нет, она толком не понимала.

Просто чувствовала, что что-то может случиться вот-вот. Ночью, до рассвета. Они не станут ждать.

– Не знаю, – честно сказала она. – Просто чувствую. Прости. Я… – и вдруг вздрогнула, поняв, какая мысль все время крутится в голове. – Мне кажется, я тут только для того, чтобы отвлечь внимание для чего-то серьезного.

Бежать будить снова?

От этих мыслей Люка просто холодный пот прошибает. Потому что сил никаких нет, а бежать все равно надо.

Кого будить? Ковальчика в этот раз. Вряд ли он уехал домой, скорее остался на ночь здесь, у него за кабинетом есть закуток и кровать. Даже если уехал – бежать за ним все равно надо.

Ковальчика, да. Потому что дело тут не в магии, а безопасности короля.

Люк смотрел на сидящую рядом Лиз, на ее испуганные глаза… и понимал, что выбора нет.

Он не может отмахнуться, какими бы смутными не были ее подозрения. К чему бы это ни привело. Он снова должен оставить ее одну и бежать за помощью, и если что-то пойдет не так, то на этот раз ему не простят.

Послать к Ковальчику кого-то из охраны… И что они ему скажут? Баронессе Левандовски как-то неспокойно, у нее предчувствие? К такому не прислушаются. А чего-то более значимого у Люка нет. Поэтому придется идти и объяснять самому. Взять Лиз с собой тоже не выйдет, ее отсюда не выпустят.