Пельменина серьезна. Взгляд суровый, стойка — левел-ап Нео в метро. Срываемся на встречу друг другу. Град встречных ударов на сверхзвуковой скорости. Земля вздрагивает. Птицы с деревьев падают. Вот как мы круты. Бьемся не на жизнь, а на смерть. Драка продолжалась до вечера. Как мост уцелел — не ведаем. Видимо, бессмертный объект.

— Сдавайся, долматинец, у тебя силы слабые, — пофиг, что я лежу.

— Русские не сдаются, — выдает валяющаяся рядом панда.

— Так ты еще и разговаривать может?!

— Я — босс, мне положено.

— Ну, тогда тебе от Николавны привет, — вспоминаю я просьбу администратора.

— Зоечка, — не знал, что панды способны столько ностальгии в голос вложить. А этот еще и слезу пустил.

Минут пять изображаем перевернувшихся черепах в попытке встать. Встали. Понимаем, что бой закончить обязаны. Обзывает папочкой эльфом. Отвечаю, что ему только зазывалой в закусочной работать. Злые бросаемся друг на друга. Ну, не бросаемся, а, стараясь не упасть, пытаемся подойти. Через десять минут, Микки подала голос, спросив, долго ли мы еще. Дружно посылаем мага.

Сестричка со мной не разговаривает. Пельмешку не видать — там явно респаун не меньше недели. Жаль поговорить не получилось. Панда оказалась отличным парнем. Выпить бы с ним. Минни пытается успокоить сестру, пока мы покуем вещи — во время битвы сопартийцы устроили лагерь. Обвешиваемся кастрюлями и сковородками — еще пять километров по лесу идти. Шли спокойно и тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Эльфы настырны и наглы — активно пытаются нас спровоцировать, поэтому из леса мы выкатились на подобии ежиков. Пушок жалуется, что оперение стрел не подходит к его цвету глаз. Зато Паштет приноровился перерабатывать их в зубные щетки и зубочистки — явно готовится бизнес открыть.

Дружно смотрим вперед из под котелков. Вид потрясающий. Да, мы выглядим клево, но я имел в виду столицу. Винегрет из жилищ бедуинов, покрытых неоновыми вывесками, хрущевок и сюрреалистичных стеклянных небоскребов порождает трепет сердец и конвульсии века (строго правого, строго у всех). Паштет, не выдержав накала эмоций, пустил радугу. Да-да, постой у деревца — полегчает. Остальные, чтобы избежать участи товарища, опустили котелки пониже. В принципе, не так уж все и страшно. Но не привычно. Сверились с картой и вошли в город — желание помыться и запастись припасами победило здравый смысл избегать явного сумасшествия. Бродили три часа хуже чем в уже известных катакомбах. Плюнули и стали двигаться по навигатору. Еще час и, если верить карте, мы на месте. Разглядываем уменьшенную версию большого театра с гербовой вывеской гильдии искателей приключений. Двери правда а-ля техасский салун. Нас терзают смутные сомнения, но вознаграждение вечно ждать не будет. Внутри нас ждала кладбищенская тишина. Антураж и интерьер практически не отличается от базы в деревне. Администратора только чего то не видно. Ну, время четыре утра — немудрено.

Пушок присмотрел нам столик, а я отправился к стойке — будить хозяйку. От исходившего энтузиазма лопнул звонок. Толку — ноль. Уже хотел присоединиться к Мирьет, решившей успокоить нервы, но раздался тоненький голосок, попросивший подождать еще немного. Заинтригован до состояния статуя. Встретить нас должна сестра Николавны, но просьба вряд ли могла исходить от нее.

Две минуты ощутились годом — не меньше.

Из подсобки вышла хорошо схуднувшая Венера (это та, что без рук), но не потерявшая в груди и бедрах. Крепкая коса черных волос элегантно лежала на плече, свешиваясь к груди. Яркие голубые глаза. Сочные губы. Короче, ни чего выдающегося. Одета скромно — легкий полупрозрачный пеньюар.

Не заметно — от плеча до кисти — вытер капельку (литров на десять) слюны.

— Ну, это… Мы… Как бы… Ну в общем, мы печально известные, — с гордой надменностью выдаю я.

— Меня Еленой зовут, — робко сообщает анг… То есть девушка. — Чем я могу Вам помочь? — хоть личико немного заспанное, улыбка выходит радушной и милой.

— Да нам бы вознаграждение получить за задания по западному направлению. И с администратором поговорить о виде на жительство.

— Вам повезло, — снова улыбнулась Елена. — Я и есть администратор местного отделения искателей приключений — Елена Николаевна, — слегка поклонилась она.

Кажется, я слышал как упал Пушок.

Видеть реакцию команды страшно — боюсь, что малейшее движение и глаза вываляться. Забыв подумать, открыл рот.

— Неужели, ты сестра огра?!

Последнее что я помню — милая улыбка администратора с температурой ниже абсолютного нуля.

Первое что я увидел, когда пришел в себя… А вот хрен вам! Не потолок! Это был тазик с окровавленными тряпка… Или тазик крови с тряпками… Я сходу и не понял. Хоть и был он под носом, потому как голова свешивалась с кровати. О! Кровать. Гадать где я — в лом, поэтому а-ля зомби иду к двери. Луч солнца бьет в глаза… Нет. Правильнее сказать в глаз — второй не открывается. Это явно не окно. Хотя учитывая архитектуру в столице можно предположить, что в окне, формой напоминающим человеческий силуэт, нет ничего удивительного. Но силуэт знакомый. Да и вчера я не заметил его. Или когда мы там прибыли.

За столом нашёл команду. Близняшки мирно сопят. Мирьет пускает во сне слюни с оживленным наслаждением на лице. Живы (бодрствуют то есть) только рогатый с Паштетом. При виде меня на пару разрыдались. Вот думаю, это связано с прошедшим событиями или пару дней не стоит подходить к зеркалу.

— Арчи, верно? — раздался приятный голос за спиной.

Оборачиваюсь и сажусь где стоял. Жалобный вид Елены доверия не внушает, но для проформы одобрительно киваю.

— Вы меня простите — перестаралась я вчера немного, — раскаяние на лицо. Я аж чуть не расслабился. Поинтересовался, с чем конкретно она перестаралась. Проследил за взглядом — теперь понятно, почему меня не покидает привкус штукатурки. А я говорил, что мне сразу показался силуэт знакомым.