– Калинин? – мужчина тут же повернулся ко мне, будто я сморозила глупость. – Ты не знаешь, кто такой Калинин?

Ну, уж прости, не знаю.

– Нет. Что в нем такого особенного?

– Он владеет половиной торговых центров в городе, - говорит Одаевский, вскинув бровь, - кроме того, у него сеть медицинских центров. Странно, что ты не слышала о нем раньше.

– Откуда мне было о нем слышать?

Гораздо больше мне интересно, почему этот человек проявляет такой неприкрытый интерес к моей персоне. Но об этом я, разумеется, умолчала.

– Он был женат на дочери мэра города, - продолжает Одаевский послужной список Калинина. – Благодаря тестю набрался нужный связей, заодно пивной заводик приватизировал.

– Он опасен? – сглатываю. Цепкий взгляд Калинина еще сидит в памяти.

– Рядом со мной тебе нечего бояться, принцесса, - подмигивает мне Одаевский, притягивая к себе за талию.

«Как любимую игрушку тискает», - проносится в голове. Только теперь меня его собственнические жесты не раздражают.

Наоборот, мне спокойнее от одного присутствия рядом сильного мужчины, который готов защитить, даже, если для этого придется прикрыть собой. Кажется, эта мысль меня заводит. Еще и рука Одаевского снова утонула в вырезе и прошлась по ягодице, разгоняя по коже заряд возбуждения.

Самое ужасное – это осознать, что, оказывается, весь вечер я только этого и ждала. Не удержав тихий стон, готова провалиться сквозь землю. Прикрываю глаза, будто это может отсрочить мое падение. Столько сопротивлялась, и теперь тону в ощущениях лишь от одного касания.

«Ты будешь просить, чтобы я тебя трахнул», - проносится в голове воспоминание. Это он так сказал мне. И он делает все, чтобы я приползла к нему на коленях.

Открываю глаза. Одаевский смотрит на меня помутневшим взглядом. Еще секунда, и он сорвется, возьмет меня прямо здесь. А я, вот же дура!, даже сопротивляться не стану.

Идиотка ты, Вероника! У него таких, как ты, вагон. Хочешь стать очередной зарубкой на его кровати?

– Руку убрал, - шиплю на мужчину. Только голос мне не подчиняется, и совсем не отпугивающе это прозвучало.

Одаевский, словно очнувшись, вздрогнул. Взгляд немного прояснился, но рука так никуда и не делась. Наоборот, она нагло скользнула ниже. Пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть. Живот обдало жаром, а на висках выступил пот.

Чертов Одаевский! Разве мне тягаться с ним?!

– А я что? – выдал этот умник. – Я ничего. Ты моя невеста, помнишь? Надо же, чтобы никто в этом не сомневался.

Выдал и бровью не повел. Точно, гад!

– Обязательно нужно лапать мою задницу? – вот теперь мое шипение выдалось, что надо. Сама почти поверила, что не хочу этого мужчину.

Жаль, что Одаевский не так прост.

– Я не лапал, рука случайно соскользнула, - на полном серьезе говорит он. Я даже голову повернула, ожидая увидеть на его роже победную улыбку. Но нет, он серьезен, как обычно. Ни тени радости и ехидства.

Вот же гад! Даже врет красиво!

И вот, что ему ответить? Для всего остального мира мы – счастливая пара, он ловко устроился. А мне, вот же черт!, даже нравится, что все так сложилось. Кожу приятно покалывает в месте прикосновений, и хочется большего.

– Даже не думай, что уже получил меня, - шепчу сквозь зубы.

– Конечно, я так не думаю, - говорит Одаевский, снова сжимая мою ягодицу. Между ног стало слишком горячо и влажно, я с силой сжала ткань платья, не позволяя себе простонать на радость мужчине.

А он, вот же гад!, вдруг убрал свою ладонь с моей задницы и даже в карман брюк ее засунул. Хоть вой, ё-моё! Как для той, кого он никогда не получит, я слишком остро реагирую на каждый жест мужчины. Нужно вспомнить, кто я. И кто мой отец. А Одаевский, он же враг.

Да, враг, который прикрыл меня собой от пули.

Враг, у которого красивое тело и умелые руки.

Враг, от одного приближения которого низ живота начинает болезненно пульсировать.

Остаток вечера прошел, как в тумане. Я, наверное, даже не смогу вспомнить всех, кто подходил к нам. Тело горит, а пульс учащенно бьется. Того и гляди, разгонится и оборвется. Как у сердечницы в приступе. Зато Одаевский, кажется, спокоен. Вон, как уверенно болтает со всеми.

Ненавижу его!

В особняк едем в полной тишине. Напряжение, повисшее между нами, кажется, можно потрогать руками. Минуты тянутся мучительно медленно. Мне кажется, что автомобиль еще никогда не двигался так плавно, почти по-черепашьи. Я отвернулась к окну, чтобы не смотреть на мужчину. Уже одного его присутствия рядом достаточно, чтобы кожа наэлектризовалась и дыхание сбилось.

Мне хочется бежать от него. Еще минута, секунда, и мозг перестанет отвечать голосу разума. Этот мужчина, его слишком много. Его аура, заполнив собой все пространство вокруг, пробралась мне под кожу и заструилась по венам горячей лавой.