– А что ты говорил про медведя, что в гости к нему зайдём? Что ты имел в виду?

– Да что там? Заимка николаевская, это ведь бывшая хата его, Николаши Медведева. Знавал я его, да уж лет пять, как сгинул он. Никто не знает, что с ним случилось. Жил он обособленно, бирюком. Конечно, время от времени появлялся в Сольцево, а то в Туре, но редко. А потом перестал. Поначалу никто не беспокоился, да и что волноваться, когда человека видишь в полгода раз? Курник, Ефима знакомец, летом позапрошлым мимоходом забрёл к нему, а там никого. Хотя и еда осталась, и рыба тухлая, и соленья-варенья в подполе. А главное - Барбариску он привязанную оставил, сдохла она. От голода иль жажды, не знаю. Но коли был бы он уехал, ушёл, уплыл, уполз, её с собой бы взял. Без своей лайки ни на одну вылазку не выходил. Так и осталась изба без хозяина, её под заимку приспособили, но очень редко кто туда забредёт. Места эти не славятся у нас хорошей охотой, а после пропажи Николая и подавно. Там я думал на ночёвку встать, только теперь бог весть, когда нам туда добраться придётся.

Быстро стемнело, ветер стал утихать. Андрея неудержимо клонило в сон. Закутавшись по самую макушку, он задремал в неудобной позе, их временное убежище было слишком тесным. Матвей выбрался собрать ещё веток для костра, хрустел снаружи чем-то, и вместе с этими звуками слышался отдалённый волчий вой. Наконец, он залез обратно, сыщик мерно посапывал, буря унялась, и охотник успокоился. Как и предсказывал Ефим, буран длился не больше нескольких часов, повезло.

Утро встретило напарников хмурым серым туманом. Наскоро позавтракав и согревшись горячим чаем, собрались в дорогу. Самым сложным оказалось вытолкать снегоход. Тяжёлая гружёная машина съехала в овраг, и её основательно замело снегом. Осыпая заковыристыми проклятиями всех и вся, Матвей перетаскивал поклажу наверх, а сыщик пытался как мог очистить машину от снега. Справившись с этой нелёгкой задачей, мужчины приготовились к отъезду.

– Поплутали мы вчера, хорошо, далеко не уехали! - охотник сверился с картой и компасом, - теперь крюк придётся сделать, сбились с пути чутка. В такую погоду ориентиров нет, заблудишься, не заметишь. Понёс тебя чёрт на это Чёртово кладбище! О, каламбур получился!

Ехали молча, Андрей наслаждался красотой зимнего леса, до сих пор ему казалось, что всё это сон, сказка. Он внезапно понял, что ни разу не забеспокоился, не занервничал, что можно быть просто счастливым от того, что пьёшь горячий чай, вдыхаешь чистейший воздух. Никакие звонки и сообщения не могли пробиться в эту далёкую волшебную страну. Даже цель этого путешествия стала не такой важной, как сам процесс погружения в это дикое царство.

Пересекли ещё одну речушку, сыщик уже потерял им счёт. Снегоход снова запрыгал по сугробам, зарываясь в глубокий снег.

– А почему бы нам не двинуться по руслу? - спросил он, - так ведь быстрее, чем через лес.

Охотник покачал головой, углубляясь в чащу.

– Они петляют, образуют целый лабиринт. Всё горючее сожжёшь, а его у нас впритык. Напрямки поедем, у Медведя оставим машину и дальше пешим. Так что отдыхай покамест, потом попотеешь. Если, конечно, не передумал.

Усмехнувшись, Андрей ответил:

– Поздновато передумывать. А сколько километров идти до этой таинственной поляны?

– Сколько-нисколько, какая разница? В тайге расстояние определяется днями пути и то условно. Зависит от погоды, времени года, рельефа местности и неожиданностей, само собой. Например, брода не окажется иль зверя встретишь. А то и поранишься, не сможешь быстро идти. Вот тебе одно и то же расстояние будет и три дня, и семь. Ты высоты не боишься, надеюсь?

– Не боюсь, я уже ничего не боюсь, - последние слова Андрей прошептал уже чуть слышно. - А как ты летом туда добирался, снега-то нет. Пешком?

– Ты ушибся что-ли? Головой? - Матвей рассмеялся, - на лодке, конечно. Тут в одну сторону километров с двести будет, если по прямой. И не по дорожке асфальтной, как видишь.

Дальнейший путь прошёл в молчании, Андрей не стал больше ни о чём спрашивать, а Матвею было неудобно кричать, отворачивая голову назад. Солнце разогнало остатки туч, и весело блестело на хвое кедров, брызгало в глаза ярчайшими искрами. К обеду миновали длинный густой перелесок, спугивая тетеревов и белок. Кедровый лес сменился орешником, показалась прогалина в непроглядной чаще. Выехали на поле, сразу задул пронизывающий ветер. Матвей снизил скорость, потом ещё, они еле ползли по совершенно ровному снежному покрову. Андрей удивился:

– Мы так вообще остановимся, что такое?

Охотник отмахнулся от него:

– Это коварное место, кажись ровно, как доска, а потом - ульк, бряк и кранты! Расселины тут, впереди горная гряда начинается, и иногда встречаются разломы в почве, она тут каменистая. До двух метров шириной бывают. И появляются новые и новые. Вот, например!

Сколько ни всматривался Андрей, никаких разломов не видел. Только приблизившись вплотную к очередному сугробу, стало видно, что он заканчивается резким обрывом, а через полметра снова начинается снежная гладь. Края расселины были сплошь покрыты снегом, и с высоты человеческого роста она была совершенно незаметна с десяти шагов. Матвей оставил снегоход работать на холостом ходу и спешился. Андрей слез вслед за ним и осторожно приблизился к провалу. Снежная шапка резко обрывалась на глубине двух метров и вниз уходили отвесные чёрные стены, дно разлома терялось во мраке.