— Продайте мне это, — предложил Кларк.

— Я не могу это продать.

— Я вам дам столько, что хватит на многие годы, только оставьте меня в покое.

— Вы же понимаете, что я это делаю не по своей воле, у меня есть начальники. Самое безболезненное для вас —это избавить нас от опасной необходимости лазить в ваш сейф. — Ромашкин надеялся как-то выгородить Мэри, создать впечатление, что она непричастна. — Теперь вы будете сами снимать копии и передавать мне.

Кларк с ненавистью смотрел на Ромашкина: с каким наслаждением он всадил бы пулю в лоб этому вторгшемуся в его дом человеку.

— Меня интересует как коллегу, каким образом вы добывали эти документы?

— Очень просто. (И опять Ромашкин работал на Мэри.) У вас спальня на втором этаже. Спите вы с женой крепко. У вас нет ни прислуги, ни собаки. Я работал в кабинете на первом этаже спокойно. Даже копии снимал на вашем ксероксе, он работает бесшумно.

— А если бы я проснулся и вошел?

— Ну, тогда один из нас отправился бы на тот свет — се ля ви!

— А сейчас это не может случиться?

— Может. Но отправитесь на тот свет вы, потому что у меня оружие ближе.

Ромашкин откинул полу пиджака и показал пистолет. Чтобы снять напряжение, продолжал в шутливом тоне:

— Признаюсь вам, иногда я даже выпивал рюмочку виски, — Ромашкин показал на приоткрытую створку бара. — А вы, видимо, перед сном тоже выпивали, поэтому спали чертовски крепко.

— Но ключи!

У Ромашкина не было при себе ключей от сейфа Кларка, но он не растерялся, достал из кармана свою связку, в которой были ключи от его сейфа и машины, и потряс ею:

— И от сейфа, и от квартиры, я приходил как к себе домой.

— Но как вы их добыли?

— Замок во входной двери у вас несложный. А дома вы в пижаму переодевались, а ключи оставляли в кармане пиджака. Снять слепки и сделать дубликаты, сами понимаете…

Ромашкин уверенно «вешал лапшу на уши» хозяину, но и сам представлялся чуть ли не киношным суперменом. Наконец он решил, что объяснил все:

— Я ответил на все ваши вопросы и жду ответа на свой единственный — согласны ли вы, господин Кларк, продолжать работать на нас? Подчеркиваю — продолжать. Вам из того, что вы уже сделали, не выпутаться.

Кларк нервно перебирал бумаги, выложенные Ромашкиным на письменный стол.

— Но где гарантии, что я буду в безопасности?

— Гарантии — наша заинтересованность в вашей информации. К тому же вы можете неплохо заработать…

Кларк отмахнулся:

— Я сам предлагаю вам хорошо заработать, лишь бы вы оставили меня в покое.

— Не могу, при всем уважении к вам за ваше гостеприимство не могу. И чтобы не обременять вас, как я понимаю, не очень приятным разговором, я предлагаю расстаться. Но перед этим надо соблюсти небольшую формальность.

Ромашкин положил перед Кларком квадратик бумаги с заготовленным текстом. Этот небольшой листочек связывал человека на долгие годы, а может быть, на всю жизнь обязательством служить советской разведке.

— Вот, перепишите, пожалуйста, своей рукой: «Я, Роберт Кларк, настоящим обязуюсь…» и дальше по тексту.

Кларк взял бумагу, прочитал текст, отложил ее, опять взял и перечитал и наконец быстро переписал на чистый лист и расписался.

Ромашкин просмотрел расписку и попросил:

— Пожалуйста, поставьте дату… Я буду звонить и называть себя вашим именем — Роберт. Это будет мой пароль. Я думаю, вам не следует ничего говорить жене о наших отношениях. И вообще, я предпочел бы навещать вас, когда её не будет дома. Или мы с вами будем встречаться где-нибудь в кафе. Подумайте и предложите сами, я полностью полагаюсь на вас как на профессионала.

— Встречаться опасно, за вами может быть хвост, — ответил Кларк.

— Вы правы. Тогда предлагаю вам закладывать информацию в «почтовый ящик». На Кенсингтон-стрит есть общественный туалет. В крайней кабине декоративная решетка на батарее парового отопления легко снимается. Я проверял. Заложите туда пакет с информацией, позвоните мне по телефону, разумеется, из автомата. Вот вам моя карточка. Называйте себя… Как бы вы хотели?

— Джон.

— Хорошо, Джон. Скажите, в продажу поступили модные галстуки. Если мне понадобится что-то вам передать, я буду извещать вас этими же словами.

Ромашкин был доволен проделанной работой — у него появляется своя агентура. Он был рад, что вывел из-под удара Мэри, ему в глубине души было жаль ее, все-таки она любила его искренне и преданно.

Разведработа пошла веселее. Генерал Караганов стал относиться к Ромашкину более дружелюбно. Кларк давал информацию исправно. От Мэри Василий старался отходить все дальше, объясняя это загруженностью работой. Она понимала по-своему: «Конечно, у тебя молодая жена, не то что я — старуха».

Все это продолжалось бы, наверное, ещё долго, если бы не крутая судьба, которая оставила Ромашкина без своего внимания лишь на некоторое время.