— И что ты можешь сделать? — фыркает казах.

— Для начала стану сильнее, — решаю. — Намного сильнее.

— Как?

Действительно, как? Методички по телепатии я пока не достал. Здесь затык. Школа дает только основы. Дар же нужно развивать немедленно и скоростными темпами. Если не получается работать над техникой исполнения, нужно увеличить пропускную силу. А тут решение более простое.

— Звери, — сходу нахожу ответ. — Не обычные, а те самые, волшебные. Я читал, что их мясо укрепляет Дар.

— И что же? — хмурится Гриша. — Ты вообще в курсе, откуда звери берутся? Думаешь, так легко их достать?

Я пожимаю плечами. Нет, это недоработка гениального плана, это чистая импровизация, а значит, выясняем правила по ходу игры.

— Из других миров?

— Из Аномалий точнее, — кивает Гриша. — Они открываются во многих местах, вот недавно в Сибири возник новый.

— Но у нас же в городе звери тоже водятся? А у нас же вроде нет никакой Аномалии.

— Это потом уже звери по лесам, по полям добираются к пересечениям энергетических потоков. Те немногие звери, которых не перебили у Аномалий.

— Ну вот, значит, где-то рядом с городом пересечение этих самых потоков, — делаю закономерный вывод.

— Ага, под Южным Парком как раз.

— Где?

— Район такой. Южный Парк. Криминальный очень, — Гриша смеряет меня хмурым взглядом.— –Мальчишке без оружия там не выжить.

— Супер, — усмехаюсь. — Значит, меня ждет нехилое приключение.

— Ты — сумасшедший, — выдает вердикт Гриша, покачав головой.

— Ага, со мной пойдешь?

Он почти не задумываясь отвечает:

— Один раз можно.

* * *

Как я узнал тем же вечером из газет, Южный Парк — это настоящий пизд…Ну если литературным языком, то там свирепствует лютый бандитизм, жестокий и беспощадный. Рэкет, мошенничество, проституция, контрабанда… Список можно продолжать.

Что заставило нас пойти туда? Как говорится в одном замечательном сериале, нельзя недооценивать силу халявы. Порой логики и доводов недостаточно, хочется самому пощупать работающую бензопилу. Вот и мы пошли щупать.

Решили выдвигаться спозаранку, перед школой, чтобы родители не хватились. Гришка взял деньги на такси. Он же богат, аристократ как-никак. Ну я ему обещал вернуть половину стоимости, когда разбогатею. Не очень-то он и поверил, а зря.

Такси забрало меня с автобусной остановки. Хорошо, что мама уже села в городской транспорт и не увидела, на чем ее сынок сегодня катается. Внутри такси уже сидел Гриша. В походном комбинезончике, с рюкзаком, похожий на маленького десантника.

— Я нож взял, — тихо сообщил Гриша, похлопав себя по карману штанов. — Два.

Уже тогда мне стоило задуматься, а стоит ли игра свеч, если я кого-нибудь ножом пырну. Но я решил, что обойдется.

Второй тревожный звоночек наступил совсем скоро.

— Всё, дальше перекрыто, — сообщает таксист, останавливаясь у разбитого тротуара.

Гриша указывает на проезжающую мимо тачку.

— Но машины же ездят.

— Наша фирма дальше не ездит, — жестко отсекает таксист.

Мы переглядываемся с казахом, и, пожав плечами, выходим. Гриша расплачивается за половину пройденного пути, затем мы двигаемся пешком. По дороге посматриваю на корявые граффити на стенах и мусорные свалки, устроенные в переулках.

— Слушай, раз звери столь ценные, почему их не ловят дворяне?

— Ловят, но не здесь, — поясняет Гришка. — Основную массу тварей перебивают прямо у Аномалий. Там все бьются: и царские полки, и княжеские дружины, и дворяне поменьше. По миру растекаются лишь крохи от потока зверей. Ну и так, здесь в городе появилась специальная профессия Загонщики. По сути, это обычные бандиты. Время от времени они ловят забредших сюда зверей и сдают их в царские и боярские приемники.

— А в остальное время Загонщики чем занимаются?

Тут издалека доносится пронзительный душераздирающий крик. Я верчу головой. Нет понимания, откуда он исходит. Эхо отдается от стен переулков и искажает направления.

— Бандитизмом, — отвечает Гришка.

Крик смолкает, будто его и не было. Тишина. На перекрестке никого.

— Что делать будем? — взволнованно спрашивает Гриша.

Я размышляю.

— Там виднеется телефонная будка. Позвоним в полицию, сообщим, что кричали, и двинемся по своим делам. Мы ничего не можем сделать. Даже не поняли, что это вообще было.