Что до суетливого маленького человечка, то он прижал свой пергамент к сердцу, стал свинцово-серым, закатил глаза, явив миру налитые кровью белки и рухнул замертво на мостовую.

Амалрик и Убенидус обменялись ничего не понимающими взглядами.

– Тем лучше, - проворчал человекобог.
– Похоже, нам не стоит особо задерживаться в священном городе Оолимаре. Наверное, стоит сейчас же воспользоваться удобным случаем и убраться отсюда восвояси. Мы вполне можем передохнуть сегодня вечером где-нибудь на холмах и наверстать упущенное завтра.

– Полностью согласен, - просипел маленький колдун, беспокойно оглядываясь, чтобы вовремя увидеть и предупредить новое нападение стражников.
– Теологические диспуты всегда были одним из самых любимых моих занятий, но даже самый красноречивый, подготовленный и всезнающий спорщик найдет свои способности весьма бледными перед убедительными аргументами в виде крепких кулаков и воинов в латах. Давай поднимемся и кончим обременять святую твердь Оолимара своим святотатственным пребыванием.

– Смотри, что это?
– воскликнул Амалрик, указывая рукой.

На гребне ближайшего заггурата толпа людей с высокими плюмажами суетились вокруг удивительного механизма. По виду он напоминал обыкновенную катапульту, но был так разукрашен и увешан дьявольскими масками, ликами демонов и гоблинов, разными священными амулетами, что нельзя было сказать ничего более определенного. Два священника вытащили откуда-то гигантский шар из белого стекла и осторожно положили его в чашу катапульты если это была катапульта.

Это была катапульта.

Поднявшийся вечерний ветер слабо донес до них сухой треск трения канатов, скрип заводимого рычага, приказы и распоряжения.

Люди с плюмажами подались назад и их начальник с краткой молитвой перерезал канат.

Дз-аннн. Кланц. Вз-з-ззз!

Молочно-белый шар поднялся в потемневшее и пламенеющее рубиновыми сполохами небо, вспыхнув ярким солнечным огнем. Прочертив в воздухе крутую дугу он со свистом грохнулся наземь.

На мостовой он разлетелся звенящими осколками чистого стекла и из кристаллических обломков, скрывая их, вырвалось клубящееся облако белого пара. Оказалось, что сам шар был чистым и прозрачным, а белизну придавал ему заполнявший его газ.

– Задержи дыхание, не дыши!
– крикнул Амалрик, выхватывая свой бронзовый жезл. Но он не понадобился.

То ли пары уже достигли путников, то ли колдовской газ действовал прямо через кожу, но оба почувствовали головокружение и нарастающую вялость и апатию. Белый пар был каким-то наркотиком, вызывающим сон астезиологического типа. Убенидус даже попытался классифицировать его, и прикинуть, не этот ли усыпляющий газ применял колдун Джазедолиндан в войне между Гадделлом и Гапривеем несколько поколений тому назад.

Некоторое время он ломал над этим голову, потом лег на черно-белую мостовую и заснул.

Амалрик сопротивлялся несколько дольше. Услыхав осторожное шарканье, приближавшееся с наветренной стороны, он вскинул жезл над головой, но тот внезапно показался ужасно тяжелым. Амалрик зевнул и погрузился во тьму.

4. УДИВИТЕЛЬНЫЕ ЗАБЛУЖДЕНИЯ КВАМ НАМ ЧИ

С точки зрения роскоши их камера казалась весьма комфортабельной. Стены были отделаны благоуханными породами дерева, увешаны удивительно красивыми вышивками из шелка, изображавшими аллегорические фигуры, повсюду были разбросаны большие, богато изукрашенные подушки и черные низенькие табуретки из полированного дерева, инструктированного яркими пластинками даженовой работы.

Здесь в изобилии было спелых сочных фруктов в медных чашах, подносов с хрустящим печеньем и маленькими, острыми на вкус пирожками с мясом, тщательно приготовленных сладких конфет с кремовой начинкой.

В большом разнообразии были представлены крепкие вина лимонно-зеленого, пурпурного, огненно-красного и совершенно белого цвета. Уж если и сидеть в тюрьме, то только в такой, усмехнулся про себя Амалрик. Не во всех дворцах его так встречали даже в качестве гостя!

Их Восприемник объяснял такое обращение следующей аналогией для оолимарцев эта тюрьма была подобна госпиталю для инфекционных больных и была намного лучше их общинной тюрьмы. И, считаясь ущербным, узник тут не испытывал жестокости и неприятия со стороны окружающих.

Восприемника, который исполнял двойную обязанность, сначала как наставник в религии Оолимара, а затем, после того, как их поведут на суд, как помощник адвоката, звали Ллу Нам Пак. Он оказался пожилым, болтливым, не в меру набожным, а в общем, неплохим человеком. Как и у всех его земляков, у него были длинные челюсти и нос, и мрачные водянистые глаза коричневого цвета на бледном пористом лице.

Обычно на нем была пышная мантия, полная всяких кармашков, оборочек, складок и развивающихся шаров и лент. По своим манерам он был точной копией суетливого маленького чиновника, который пытался арестовать их на площади зиггурата.