Из всех женщин на планете, с которыми Тим мог связаться, ее я бы хотела видеть с ним меньше всего. Чувствую, Оля приложила руку к моему позорному увольнению. Больше никому я в салоне не мешала.

– Привет, - вежливо растягиваю губы.

Оля с большим удовлетворением рассматривает Тамилу и Антона рядом со мной. Радуется небось, что теперь объект ее желаний у нее в руках и никто не мешает.

– А мы идем смотреть мотоцикл Антона и есть мороженое, - сообщает Тамиша.

– Круто, - кивает Тим.

– Как там Малика? Мы давно не виделись.

– Скучает по тебе, мы с ней недавно заходили к твоей маме в кафе.

Смотрю на него с укором, можно было и без этих подробностей.

– Я тоже скучаю, - дочка расстроенно на меня оборачивается, - может мы съедим в гости к Мали?

– Я созвонюсь с Соней, поговорю. А пока пойдем за мороженым.

– Пошли… - соглашается Тамиша, в глазах загорается надежда. Очень они с Маликой дружны оказались. Я даже не думала, что в пять лет дружба может быть такой крепкой.

Если Тимофей не станет распространяться о причинах моего увольнения и мы с ним будем держать нейтралитет, то я продолжу водить дочку на кружок по рисованию, где они с Маликой общаются. Деньги появились и я снова могу себе это позволить.

Голые деньги, как я их называю…

Наверное Тимофей в курсе, что я согласилась позировать для Ангелины. Натка не станет держать это в секрете… И что он теперь думает обо мне? Что пустилась во все тяжкие? Написывала клиентам с непристойными предложениями, теперь оголяюсь.

Ой все, его моя жизнь больше не касается. У него Лиза, Оля, а может и еще кто-то. Пусть лучше с ними разбирается.

– Мы с вами прогуляемся, - голос Тимофея спокоен.

Это еще зачем?

– Давай, - Антон поддерживает, - на этот раз надолго в Питер?

– На неделю, может дольше.
– Как отец?
– Сложно... послеоперационный период идет тяжело. Мама переживает.
– Что врачи говорят?
– Выкарабкается, но просто не будет. Как Мишка?

– Ветрянка прошла, можно выдохнуть, - Антон хохотнул, - оказывается, я в детстве не болел. Сидели с мелким на карантине вдвоем. Светка нам только еду возила раз в два дня.

– А я болела?
– глаза Тамиши расширяется, когда она видит на телефоне Антона селфи его с сыном, где они оба в зеленке.

– Еще нет.

– Мам, я не хочу.

– Не переживай Тамиш, когда Мали болела, ее розовым раствором мазали, - успокаивает Тимофей.

– Тогда еще ладно…

– Девочки, такие девочки, - Антон улыбается.

У лотка с мороженым стоим в небольшой очереди. Оля буквально пожирает глазами Тимофея, болтает про фестиваль. Однако за ручки они не берутся и не целуются.

Черт! Встречаются они или нет?

Меня это не касается, но я хочу знать.

– Соленая карамель, - Антон передает мне мороженое, себе взял такое же. Тамише клубничное с разноцветной посыпкой.

Пытаюсь отвлечься на праздник, чтобы не думать о Войцеховском и Оле, идущими сразу за нами в сторону выставки с мотоциклами.

Я сюда отвлечься приехала, расслабиться. Вон палатка с батутами, надо Тамишу сводить, она любит. И пони очень ухоженные с красивой попоной, ей было бы интересно покататься, уверена. Или машинки, даже одна розовая имеется.

Хорошо бы сладкая парочка вообще потерялась в толпе отдыхающих. Для них и концерт, и тир, где можно выиграть для девушки плюшевого медведя. Очень романтично было бы…

– Все хорошо?
– плечо Антона тихонько ударяет мое.

– Да.

– Хотел спросить, - он прищурился, - вы встречались?

– Мы? Нет, - поспешно мотаю головой, - работали вместе. Точнее я работала у Тимофея.

– Больше не работаешь?

– Нет…

– Мы пришли, - Тамиша отдает мне остатки мороженого. Сама вся в розовой липкой массе - лицо, руки, платье.

– Подожди, сейчас пойдем.

Вынимаю из сумочки влажные салфетки. Тами морщится, но позволяет себя вытереть.

– Скорее, Антон обещал мне посидеть на мотоцикле.

Тимофей с Олей проходят мимо нас, рассматривая длинный ряд байков. Большая часть из них выкрашена в черный, однако каждый имеет свой индивидуальный рисунок на бензобаке. Некоторые явно спортивные, другие большие и неповоротливые, вроде бы чоперами называются.

У Антона один из таких.

– Красивый, - Тамиша обходит его со всех сторон. Дергает за ручку, заглядывает в зеркальце, лезет на сиденье из красной тиснёной кожи.