Гошу свет и прикрываю дверь. Платье выбираю легкое на запахе, оно приятного персикового цвета. Зажав в руке рацию, отправляюсь к Тимофею. Ладони взмокли, поэтому приходится обтереть их о бедра. Пара шагов по коридору и я давлю на звонок. Сложив губы в трубочку медленно выдыхаю.

У меня секса не было больше года. Кажется я отвыкла от мужских прикосновений, стала диковатой.

– Не дрейфь, Кать, - бормочу себе под нос, - секс как езда на велосипеде, не разучишься.

– Проходи, - Тим встречает меня в просторных серых брюках и белой майке. Рыжие волосы немного влажные, подкручиваются на концах. Сердце замирает – столько красоты и вся мне.

Божечки… тут же нет никакого подвоха?

Молодой, умный, состоятельный. Может встречаться с любой самой молоденькой моделью, а он выбрал меня – женщину с ребенком.

– Представляешь, уснула сама, я пришла укладывать, а Тами спит, - прохожу в гостиную, мельком осматриваясь. Эта квартира больше, намного более обжитая. Тут и там современные картины, как я видела у Натки в галерее, семейные фотографии на комоде.

Кладу рацию на кофейный столик, на котором стоит бутылка вина с бокалами. Обнимаю себя руками, чувствуя пупырышки на коже. Нервничаю.

– Устала?

– Нет, - мотаю головой, - спасибо за доставку. Ты очень внимателен.

– Потому что думаю о тебе постоянно.

– Я тоже… думаю о тебе… постоянно, - опускаю лицо с густо краснеющими щеками.

– Вина?

– Да, немного, - соглашаюсь. Чтобы немного отвлечься, рассматриваю фотографии. Тим с Мали, с родителями, - ты очень похож на отца, - улыбаюсь, видя на фото с полненькой темноволосой улыбчивой женщиной рыжего и конопатого мужчину. Он серьезен, но глаза живые.

– Да, рыжие – рыжие, конопатые, убившие дедушку лопатой* (из мультика «Рыжий, рыжий, конопатый». Веселая карусель).

– Я люблю рыжих, - говорю и запинаюсь, краска полностью заливает лицо.

– Я тоже тебя люблю.

Замираю, хлопая глазами. Тим это вслух сказал. Смотрит на меня так серьезно, пронзительно, аж ноги подкашиваются.

– Держи, - он передает мне бокал, нежно целуя в губы. Сладко и так мало, что я автоматически тянусь за продолжением. Обнимаю свободной рукой Тима за шею, всем телом льну.

Он забирает бокал, ставит вместе со своим обратно на столик и продолжает целовать. Долго, наслаждаясь процессом. Мы никуда не спешим с ним. Тамиша давно спит всю ночь без пробуждений, а утром еще нужно постараться ее разбудить.

Сжимаю ладонь с футболкой Тима у него на животе, отклоняю голову, позволяя целовать шею. Я хочу прочувствовать каждую секунду нашей близости. Между нами нет тайн или недомолвок, нет других людей. Именно так и должно быть. Сердце наполняется щемящей нежностью и любовью, которые перетекают постепенно в густое страстное томление внизу живота.

– Покажешь ее?

– Ммм? Ах, да, - Тим облизывает губы, промаргивается приходя в себя. Ему совершенно точно сейчас не до картины, - сейчас принесу.

Он исчезает в комнате, возвращаясь с большим прямоугольным свертком в крафтовой бумаге. Ставит его на комод, убрав предварительно фотографии.

– Вот, - указывает пальцем на надорванный угол, - чуть не сорвался.

Любопытно подхожу к картине, касаюсь надорванного уголка обертки. Оглядываюсь на выжидающего Тимофея. Напряжение между нами становится звенящим. Пальцы прилично дрожат, когда я тяну за бумагу. Она с шершавым хрустом медленно рвется, обнажая содержимое. Отхожу в сторону, позволяя ему себя увидеть.

Тим чувственно прикусывает губу, кончик языка медленно скользит по верхним зубам. Переводит пылающий взгляд с нее на меня и обратно. Ангелина сказала, что последних два сеанса очень отличались от предыдущих. Нет, мы не меняли позу, в руке было все то же яблоко. Но я уже знала, кому картина достанется. Думала о Тиме, представляла его себе, нас вместе.

Оглядываюсь на себя. Настолько чувственной, обнаженной душой и телом я не видела себя даже в зеркале. Приоткрытые призывно губы, горящие глаза, искушение во взгляде, легкий румянец на щеках. Очень откровенно, но совсем не пошло.

– Ты идеальна, - произносит Тим отрывисто. Ладонь прочесывает волосы против роста, он касается ей лица, своей мощной шеи. Грудная клетка быстро и неравномерно поднимается. Мне приходится отвести глаза от его брюк, они слишком натянуты.

– Уже думал, где повесишь?
– Смущенно шепчу, робея под его взглядом.

– В спальне, - подходит ближе. Своим лбом касается моего, - хочу быть поближе к оригиналу.

– Я тоже хочу, чтобы ты был ближе, - обнимаю его за талию. Ладонями касаюсь крепкого тела через майку.