того, ваша дружба с англичанином началась в 1959 году когда ударом кинжала была убита Полин Конт. Есть фотографии, на которых вы запечатлены выходящей из здания вместе с господином…

— Убирайся! Вон! — закричала Барбара.

В кабинет вошла секретарша.

— Этьен, выставьте эту женщину за дверь!

Журналистка встала и не торопясь взяла свою сумочку. и манто.

— Это не помешает мне продолжить расследование, которое я начала, мисс Кирштенбург, — сказала она.

— Со своей стороны, мисс Скот, обещаю вам, — заговорила Барбара, взяв себя в руки, — что с сегодняшнего дня все известные парижские кутюрье закроют перед вами двери своих творческих мастерских. Вам откажут в присутствии на показах мод, включая демонстрацию готового платья у Версальских ворот, и даже не пустят на порог фирменных магазинов одежды на Седьмой авеню в Нью-Йорке. Ваш шеф-редактор будет уведомлен о том, что вы обесчестили лицо «Таймс». Они ушлют вас куда-нибудь подальше, возможно, в Иран. Я слышала, что это очень опасная страна, мисс Скот. Не сомневайтесь в том, что у меня достаточно возможностей, чтобы претворить эти угрозы в жизнь. Делая неприятности мне, вы уничтожите себя. Пожалуйста, Этьен…

Когда ошеломленная американка вышла из кабинета, Барбара села за свой позолоченный рабочий стол. Она незамедлительно расскажет об этом инциденте Джейсону, а вечером ее указания уйдут в Нью-Йорк.

Неожиданно зазвонил телефон. Она подняла трубку и услышала голос Адамс. Адамс просила ее как можно скорее приехать в Равеншурст.

Ее хотел видеть Джейсон.

Постоялый двор находился з центре деревни. На первом этаже расположился шумный паб, из которого можно было пройти в более просторное помещение ресторана. Когда хозяйка убедила Пита, что комната очень тихая и уютная, он согласились снять ее.

— Я называю ее апартаментами молодоженов, — сказала женщина, поднимаясь по лестнице на второй этаж. — Конечно, это всего лишь маленькая комнатка, но лучшая из того, что у нас есть, — продолжила она, направляясь в конец коридора. — Особенно хорошо там зимой. Увидите это сами… После полудня она залита солнцем.

Комната была микроскопических размеров и обставлена как кукольный домик.

— Просто восхитительно! — восторженно воскликнула Мэгги.

Послеполуденное солнце, словно луч мощного прожектора, высвечивало кровать с балдахином. Вся мебель эпохи короля Георга состояла из кровати, кресла у камина и нескольких других мелочей.

Женщина положила ключ на комод и сказала:

— Ужин подается ровно в восемь, но паб открыт, и при желании вы можете туда спуститься прямо сейчас, Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, звоните. Я пришлю сейчас Чарли, чтобы он развел огонь и камине.

— Спасибо, миссис, — сказала Мэгги, направляясь к двери, словно давая понять, что старухе пора покинуть помещение и оставить наконец молодоженов наедине.

— Советую вам открыть окна, — сказала она, пытаясь через плечо Мэгги увидеть Пита, который уже осматривал кровать. — Когда в камине запылает огонь, здесь станет очень уютно.

— Спасибо, миссис, — повторила Мэгги, осторожно закрывая дверь перед носом у женщины.

— Мне кажется, ей хотелось бы поприсутствовать на представлении… — сказал Пит.

— Замолчи! — рассмеялась Мэгги.

Пит взял дорожные сумки и бросил их в кресло.

— Какой роскошный номер! Не здесь ли останавливались твои предки?

— Не говори глупостей. Ты заметил, как душевно она нас приняла? Должно быть, думает, что мы любовники или совершаем свадебное путешествие.

— Представь себе ее удивление, если мы сейчас спустимся выпить по кружке пива! Ты готова?

— Вперед, если умираешь от жажды. Я хочу принять ванну и чуть позже присоединюсь к тебе. Не возражаешь?

Ванна была лишь предлогом, и он это хорошо понимал: просто Мэгги хотелось побыть одной.

— Тебе незачем спускаться… Я выпью пару кружек и тут же возвращусь.

Он поцеловал ее в нос и вышел.

На землю опускались первые сумерки, но было еще достаточно светло, чтобы Мэгги смогла раздеться и сложить свои вещи. Джинсы и свитер она аккуратно повесила на спинку кресла. Завтра ей придется снова все это надеть. Ее гардероб, находившийся в дорожных сумках, был весьма ограничен.

Она наполнила ванну, приподнятую над полом на четырех львиных лапах, влила в горячую воду ароматного геля и медленно погрузилась в воду. Подложив под голову полотенце, вытянулась во весь рост и облегченно выдохнула. Весь день она просидела на мотоцикле позади Пита, поджав ноги. Теперь Мэгги отдыхала в горячей воде, от которой поднимался пар, оседая мелкими каплями на зеркале.

— Синьорина?

С белым махровым полотенцем в руке к ванной подошла горничная. Синьорина лежала на спине в огромной, похожей на мини-бассейн, ванне, вделанной в пол. Положив на плавающий поднос свежий номер «Пари- матч», она листала журнал и одновременно жевала дольки апельсина.

— Синьорина! — пыталась обратить на себя внимание горничная. Она знала, насколько ее хозяйка не любила выходить из ванной. — Уже целый час вас ожидает синьор Чиолино.

— Передай синьору Чиолино, чтобы он убирался ко всем чертям, — ответила Мария.

Она резко повернулась в ванной, и вода выплеснулась на розовый кафельный пол.

— О! Синьорина! — задохнулась горничная и осенила себя крестным знамением.

— Прекращай кино, Татти, — поморщилась Ми рия. — Если не перестанешь выпендриваться, устрою тебя кухаркой в дом священника. Ладно, где этот твой синьор Чиолино?