— Вам так сильно этого хотелось? — спросил он.

Возможно, на меня подействовало то, что спало напряжение, охватывавшее меня всю неделю; возможно, сыграло роль то, что мне хотелось вести себя с Филиппом естественно, — но я ответила честно.

— Да, — проговорила я. — Мне очень этого хотелось.

— Я рад, — сказал он. — Ваш отказ чрезвычайно расстроил бы меня.

Как ни странно, от его слов веяло холодом. Он опять перешел на официальный тон. Опять спрятался за свою сдержанность, опять ускользал от меня, хотя я прекрасно знала, что в первые мгновения встречи он был искренне рад видеть меня.

Внезапно меня охватила отчаяние. Но я заставила себя встряхнуться.

— Я ни за что на свете не отказалась бы от поездки в Лонгмор, — беззаботным тоном проговорила я. — Я очень много читала о его сокровищах, о картинах и гобеленах. Не знаю, сможете ли вы вынести долгую экскурсию, которую вам придется устроить для меня. Вы будете водить меня по залам до тех пор, пока я не удовлетворю свою страсть к осмотру достопримечательностей.

Он засмеялся.

— Так вот почему вы так хотели поехать.

— Естественно! — с невинным видом ответила я.

— А вы что подумали?

— Я не всегда уверен в том, что думаю, когда нахожусь рядом с вами, Лин, — ответил он. — Иногда вы кажетесь мне молодой девушкой, а иногда — умудренной опытом пожилой дамой, которая пытается помочь молодому человеку проложить свой жизненный путь так, чтобы он не наскочил на подводные камни.

— Но сегодня путь прокладывать будете вы, обещаю вам.

— О Боже! — вздохнул он. — Мне следовало бы пригласить вас в ресторан — теперь я вижу, какую страшную ошибку совершил.

— Рестораны посещают те, кто ненавидит своих мужей и жен и кто не может содержать хороших слуг, — сказала я.

Это глубокомысленное высказывание принадлежало не мне, а одной симпатичной подруге Анжелы; от нее я и услышала его две недели назад и с его помощью достигла цели: Филипп рассмеялся.

— А ваша сестра не против того, что вы поехали одна? — поинтересовался он.

— Вовсе нет, — ответила я. — Вы забываете, что я уже вышла из возраста дебютанток. К тому же она обрадовалась, что у нее будет свободный вечер.

— Мне совестно, что я не пригласил ее, — признался он. — Но я решил, что, если мы будем одни, мы сможем спокойно поговорить.

— Я ненавижу приемы, — сказала я.

— Как я погляжу, вы, оказывается, трудный ребенок, — заметил Филипп. — Что же делать родителям с красавицей дочкой, которая ненавидит приемы, которую не интересуют рестораны и которая не выносит толп?

Меня порадовало, что он это запомнил.

— Думаю, я выйду замуж за помощника приходского священника и обоснуюсь в каком-нибудь отдаленном приходе, где всего с десяток прихожан.

— Мне кажется, в этой жизни вас ждет нечто большее, — совершенно серьезно проговорил он.

— Так или иначе — мне все равно придется выйти замуж, — сказала я. — У меня нет образования, меня С детства готовили именно к такому образу жизни. Я сомневаюсь, что мне когда-либо удастся найти работу няни.

— Выходит, вы очень старомодная девушка, — заключил он.

— Вот именно, — согласилась я. — Последняя роза времен короля Эдуарда. Филипп засмеялся.

— Вам надо быть осторожней, — заметил он, — а то вы станете остроумной женщиной, и тогда вам придется образовать свой салон и день и ночь принимать гостей.

— Я больше не раскрою рта! — заявила я. — Больше всего на свете я боюсь именно такого времяпрепровождения.

— Вы на самом деле не любите развлекаться? — спросил он.

Я почувствовала, что вопрос задан неспроста, поэтому отбросила шутливый тон.

— Люблю, но только когда развлечение имеет какую-то цель, — ответила я. — Мне кажется бессмысленным, когда люди ежевечерне собираются в чьем-либо доме лишь для того, чтобы выпить и посплетничать. Какой в этом толк? Причем всегда собираются одни и те же, и у них, как я заметила, всегда одни и те же темы для разговора.

— А что вы называете целенаправленным развлечением?

— Заниматься политикой, коммерцией, благотворительностью, — пояснила я.

— Чей склад характера вы унаследовали? — поинтересовался он.

— В какой-то степени мамин, — ответила я. — Честно говоря, я ни на кого не похожа.

— Тогда откуда у вас все это? — спросил он.

— Я и сама не раз спрашивала себя об этом, — призналась я, — но до сих пор не нашла ответ.

Время пролетело быстро, и я не заметила, как мы оказались в Лонгмор-Парке. Обнаружив, что машина уже миновала огромные кованые ворота и теперь медленно движется по дубовой аллее, я не поверила, что прошло целых полтора часа с того момента, как мы выехали из города. Я наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть построенный из красного кирпича прекрасный особняк времен королевы Анны, стоявший на вершине небольшого холма, который был окружении террасами, спускавшимися к огромному озеру с серебристым зеркалом воды.