— Что еще?

— Больше ничего срочного.

Дерибас задумался: «Как нужно ненавидеть, чтобы написать такое заявление! Какие у него причины? Кто он вообще, этот Белых?»

Дерибас вызвал следователя:

— Как дела с Белых?

— Пока не подвигаются. Показаний давать не хочет, молчит.

— Это его, кажется, помог задержать пограничник Ланговой?

— Да.

— Какие меры вы приняли, чтобы он заговорил?

— Допрашиваю каждый день.

— Затянули вы дело. — Дерибас с укоризной покачал головой. — Что у него было изъято при задержании?

— Оружие. Листовки «Трудовой крестьянской партии»…

Ответы не удовлетворили Дерибаса. Он хотел объяснить следователю, что вести дело таким образом нельзя, но в это время зазвонил телефон.

— Терентий Дмитриевич, говорит Невьянцев. Разрешите доложить срочные материалы?

Несколько секунд поразмыслив, Дерибас отпустил следователя и пригласил Невьянцева, который доложил:

— Известный вам Грачев, главарь «Трудовой крестьянской партии», ищет связи на нашей стороне. Предлагаю использовать в этом деле Шаброва, смазчика на станции Пограничная, который во время конфликта на КВЖД проявил себя стойким человеком и настоящим патриотом. План по установлению контакта с ним вот здесь. — Невьянцев показал на папку, затем продолжал: — Белоэмигрантские антисоветские организации «Братство русской правды» и «Русский фашистский союз» активно вербуют в свои ряды новых членов для посылки на нашу территорию. Мы подготовили план действий против этих организаций, и я прошу рассмотреть этот план и утвердить.

— Хорошо. Оставьте все материалы, и я постараюсь сегодня же его рассмотреть. Сейчас я хочу поговорить о другом. Вы в курсе дела Белых?

— Я знаю о нем. Следователь докладывал, что он отказывается давать показания.

— Все это так. Но я недоволен следователем. Он пассивно ведет дело, не попытался даже выяснить его личность. Надо полагать, что фамилия Белых — вымышленная. Сегодня Белых написал заявление, в котором просит, чтобы его расстреляли. Давайте вместе поговорим с арестованным.

Вскоре в кабинет ввели высокого крепкого мужчину лет тридцати пяти — сорока, довольно интеллигентного на вид. Арестованный вошел решительной походкой и держался независимо.

— Садитесь, — приказал Дерибас. — Как фамилия?

— Белых.

— Вы написали заявление?

— Да.

— Чем вы недовольны?

— Пора со мной кончать.

— Что вы имеете в виду?

— Отпустите или расстреляйте.

«Как разговаривает! Какой злобой наполнены глаза этого человека!» — подумал Дерибас.

— Вы просите отпустить или расстрелять… Ни того, ни другого сделать не могу. Почему такие крайние меры? — Дерибас говорил доброжелательно.

— Потому что мне надоело сидеть. Никаких показаний давать не буду, и ничего вы от меня не добьетесь.

— Назовите вашу настоящую фамилию?

— В моих документах указано.

— Вы хотите, чтобы я рассмотрел ваше заявление?

— Да.

— Если будете так отвечать, рассматривать не стану…

Наступила пауза, во время которой каждый думал о своем. Дерибас думал о том, как вызвать Белых на откровенный разговор, а Белых… У Белых были только горе и отчаяние…

— Вы прибыли сюда, чтобы мстить! — Белых еще ниже склонил голову. — Вы считаете себя поборником правды. Но ваша правда ложная. Все земли, заводы, рудники должны быть возвращены их прежним владельцам — так говорили нам многие участники зарубежных антисоветских организаций, переброшенные к нам с той стороны и задержанные чекистами. А простой люд должен по-прежнему гнуть свою шею и терпеть нужду. Вы тоже думаете так?

Белых поднял голову. Побледнел еще сильнее, сжал кулаки.

— Какое мне дело до чужого богатства. У меня его не было. Я был русским офицером. Вы расстреляли жену и дочь! Я буду вам мстить. Больше вы ничего от меня не добьетесь. Кончайте, да и все тут!

Это было неожиданно.

— Как фамилия вашей жены?

На секунду Белых вздрогнул. Потер глаза рукой, снова опустил голову и глухо ответил:

— Не тревожьте их память…

Дерибас понял, что больше от него ничего не добиться. Приказал увести арестованного. А Невьянцеву сказал:

— Займитесь этим человеком. Установите его личность, соберите сведения о родственниках, попробуйте узнать, где проживали его жена и дочь. Выясните все, что можно. Потом решим.

Когда наступил вечер и на город стали опускаться сумерки, Дерибас вызвал к подъезду автомобиль и сказал шоферу:

— Покажи мне город.

— Хотите к реке, на утес?

— Давай, посмотрю, какой Амур. Ведь недаром про него песни сложили.

Поехали по улице Карла Маркса до конца, вышли на небольшой площади и пешком прошли на утес, который скалистым мысом вдается в Амур. Под ногами внизу, вдаль и вширь, раскинулась могучая река, кое-где еще покрытая льдом. Был конец апреля, ледоход прошел недавно, и на закраинах осталась наледь, а на дальних плесах местами лежал снег. Слева вдали виднелись склоны Большого Хехцира — высокие холмы, покрытые таежным лесом. И все это казалось сказочным в сиренево-синем свете наступающей ночи.