Я тихонько погладила по волосам задремавшего сына.

Я слышала, когда звонила ему. Как Дэн Макара позвал, а после — глухой удар.

Сын цел, врач это сейчас подтвердит, надеюсь.

А Денис ударился?

— Ты ударился? — спросила вслух, когда он вернулся в спальню.

— Нет, — он прилег к нам, и невозмутимую гримасу на лице не удержал — снова сморщился.

— Ты в аварию попал? — привстала на локте.

— Тш-ш, — Дэн прижал палец к губам. — Сына разбудишь.

— Так что? — спросила тише.

— Нет, не попал.

Он уставился в телевизор. Лежим рядом с Макаром и смотрим какой-то мультик без звука, кошусь на Дэна.

Длинные ресницы полуопущены, от них падают тени на бледное лицо.

Да, он очень бледный. Словно ему больно и он терпит.

— Денис, — позвала негромко. — А ты говорил у тебя с сердцем проблемы. Сердце болит?

— Нет.

— А что тогда?

— Волнуешься за меня? — он повернул голову.

В моих глазах все написано.

Не умею я по щелчку выключать память, вырезать из нее столько лет вместе, он предал меня и сына.

И при этом все равно не чужой.

Я простила его, как человека, который совершил ошибку.

Как женщина мужчину — простить не смогу. Но это уже другое.

— Если тебе плохо — молчать не надо, Денис. Тебе тоже нужен врач.

— Не нужен мне никакой врач, — качнул он головой. — Мне вы нужны. С вами мне хорошо. Я вас выбираю. Буду здесь лежать. Если не погонишь.

И надо погнать, в больницу.

В той нашей прошлой жизни я бы это сделала, не раздумывая.

Ведь муж врёт, был в трубке удар, из-за которого я чуть руль не выпустила. Даже ехать не смогла сама после услышанного, благо есть Владислав. Денис точно попал в аварию, ударился…

— Тебе показалось, не волнуюсь, — ответила сухо и отвернулась.

Ведь я усвоила тяжёлый урок.

Этому человеку настолько плевать на мою заботу о нем, что семь лет назад он с моей подругой провел ночь, в то время как я из-за его здоровья плакала.

Пусть лежит.

И сердце пусть у него болит.

Шмыгнула носом.

— Сонь, ты чего?

— Когда врач приедет?

— Сейчас.

— Макар же спит.

— Я его из дома сюда дернул, — Денис глянул в спокойное лицо спящего сына. — А вечером у него смена в клинике. Это Кир, ты его знаешь.

Вспомнила Кирилла — виделись, когда победу Дэна праздновали и мне он тогда понравился — серьезный мужчина в очках, почему-то сразу решила, что он врач.

Так и вышло, у него своя клиника.

Внизу тренькнул звонок, так быстро — словно Кирилл сюда на метле летел.

Вместе с мужем подскочили. И Дэн от резкого движения рухнул обратно в подушки. Секунда — и он упорно поднялся, лицо, которое на миг исказилось — разгладилось.

А у меня в груди что-то сжалось.

Боже.

Не монстр я, не могу я так.

— Лежи, я открою, — приказала.

Выскочила из комнаты.

Кирилла внизу встретила встревоженным взглядом.

— Пока сын спит, можно Дениса осмотреть? У него что-то… может, ушиб.

— Ушиб у твоего боксера? До знаменательного боя? — врач хмыкнул и тут же спрятал улыбку. — Извини. Понял.

Кирилл помыл руки и с чемоданчиком скрылся в спальне, а я притаилась за дверью.

Послушала, как Дэн объясняет, что с дороги сына выдернул перед машиной. И ничего не должно быть повреждено, но мало ли…

Со здоровьем ребенка не шутят, надо проверить.

— А с твоим здоровьем шутят, значит? — спросил Кирилл. Щелкнули защёлки на чемоданчике. — Жена жалуется, что ты покоцанный.

— В бочину долбануло, — сразу признался ему Дэн. — Не развалился на месте — значит, в норме. Только обезбол выпиши мне какой-нибудь, посильнее.

Замерла.

В бочину долбануло машиной. Когда он Макара собой закрыл.

То есть, ещё бы секунда, и…

— Тебе ещё и мозг задело, Денис, — вздохнул по ту сторону Кирилл. — Какие, к чертям, обезболивающие? В зеркало на рожу свою белую посмотри. Надо в больницу ехать.

— Кир, не первый раз прилетело. Выпиши таблетки — через пару дней оклемаюсь.

— Таблетки перед боем? Очень умно. Или ты не едешь?

— Еду, конечно.

С трудом удержала себя на месте после такого заявления, захотелось ворваться в комнату и…

Какой бой, если он с постели встать не может, не морщась, как от лимона?

Да и вообще.

У нас здесь ад.

А Дэн хочет бросить всех дьяволов на меня, а сам на ринг, кулаками махать?

— Соколов, не дури, — попытался вразумить его Кирилл. — Ладно, комиссию ты на обезболе пройдешь. Но на ринге тебя с одного удара положат. Отключишься. И неизвестно чем это кончится. Хорошо, если просто позором. Хуже, если реанимацией.