— Два дня, чтобы добраться туда. Мы будем останавливаться в гостиницах, где всегда останавливался папа, когда мы путешествовали вместе. А находиться в Лондоне больше одной ночи нам не понадобится.

Она умолкла, а потом обеспокоенно спросила:

— Вы уверены, что это не будет для вас слишком утомительно?

— Нет, конечно! — поспешила заверить ее мисс Грэм. — Может быть, я и постарела, но пока я не такая уж развалина! Мне понравится поездка.

Усмехнувшись, она добавила:

— Видишь ли, Новелла, иногда мне просто некуда девать время. Мне ведь некого учить и воспитывать.

Новелла засмеялась.

— Зря я не попросила вас помочь мне раньше.

— А тебе нужна была помощь? — встревожилась мисс Грэм.

— Да, — сказала Новелла, — но я думала, вы хотите передохнуть.

— Повторяю, я могла постареть, но я еще слишком молода, чтобы ничего не делать.

— Тогда по возвращении, — предложила Новелла, — вы можете поехать к нам и помочь мне с маменькой. Она совсем плоха.

— Кстати, что с твоей матушкой? Мне так жаль, что ей не становится лучше.

— Думаю, ее болезнь скорее психологического, нежели физического свойства, — ответила Новелла. — Она так скучает по папеньке! Я уверена, ей нужен человек, который читал бы ей и говорил с ней о прошлом. Тогда она перестанет переживать в одиночку.

— Почему же ты не сказала мне этого раньше, глупенькая? — возмутилась мисс Грэм.

Новелла узнала тон, которым гувернантка отчитывала ее, когда она в детстве совершала какую-нибудь нелепицу или ошибку.

— Мне жаль, — тотчас повинилась» она, — и как только мы вернемся из Лондона, вы непременно поедете к нам. Обещаю, что очень скоро вам придется жаловаться на нехватку свободного времени!

— Именно этого мне и надо, — ответила мисс Грэм, любившая оставлять за собой последнее слово.

Когда готовая к путешествию карета подъезжала к парадному входу, девушка поднялась к Вейлу.

Нянюшка уже накормила гостя, а Даукинс побрил его, и теперь Вейл выглядел гораздо лучше, чем прежде. Однако нянюшка утверждала, что у него все еще температура, а потому он не должен вставать с постели.

Новелла села рядом с ним. Она была очень хороша в облегающем голубом плаще и симпатичной шляпке с цветами.

Какое-то время раненый молча смотрел на нее.

— За то время, пока меня не будет, вы поправитесь, — сказала Новелла.

— Это-то меня и волнует. Я и так кляну себя за свою слабость и беспомощность. Я не имел права просить вас ни о чем подобном.

— У вас есть на это право, — возразила девушка. — В конце концов, это ведь касается таких людей, как папенька, которые воюют против этого ужасного Бонапарта.

— Нельзя вовлекать в это дело женщин, — расстроился Вейл. — Будь мне хоть наполовину лучше, ничто не помешало бы мне поехать в Лондон.

— Ну вот, теперь вы говорите глупости, — заметила Новелла. — Все будет в порядке. Мисс Грэм присмотрит за мной, а нянюшка — за вами.

Поколебавшись немного, она молвила:

— А когда я вернусь… быть может… вы расскажете чуть больше… об этой тайне.

Вейл протянул ей здоровую руку.

— Я невольно заставляю вас мучиться любопытством, — сказал он, — но я совершенно сознательно не сообщаю вам ничего на тот маловероятный случай, если у вас начнут выпытывать все, что вы знаете Новелла почувствовала, как он сжал ее пальцы.

— В-вы хотите сказать… что меня могут… похитить? — испугалась она.

— Ну, не обязательно, но вас могут попытаться запугать, а в некоторых обстоятельствах это бывает весьма неприятно.

Новелла вздрогнула, но тем не менее бодро произнесла.

— Я уверена, со мной все будет хорошо.

— Я буду молиться за вас, — серьезно сказал Вейл — И вот что, Новелла, я могу разве только поблагодарить вас. Я не знаю другой женщины, способной на такое самопожертвование.

И вдруг он поднес ее руку к своим губам и легко коснулся ее.

— Когда вы вернетесь, — продолжал он, — я больше ничего не скрою от вас и еще раз повторю, как вы замечательны.

Новелла как завороженная вслушивалась в звучание его глубокого голоса.

Подходя к двери, она сказала:

— Будьте осторожнее Даукинс получил строгое указание никого не пускать в дом. Нянюшка будет стоять на страже, аки диавол, а при случае она может быть ох как зла, уверяю вас!

— Это я уже понял! — рассмеялся Вейл — Что ж, возвращайтесь поскорее.

— Обещаю, — кивнула Новелла.

Он улыбнулся, но в его глазах она заметила тревогу.

Девушка еще раз пожалела о том, что не знает истинной причины своей поездки в Лондон. Ей казалось нелепым отправляться так далеко лишь для тою, чтобы передать какому-то человеку клочок бумаги.