Его поцелуи стали настойчивее, и он все крепче прижимал ее к себе, пока не услышал, как бьется ее сердце в унисон с его.

Тогда он поднял голову, чтобы увидеть сияние ее глаз, Кледра сказала прерывающимся голосом:

— Я… люблю вас! Я люблю… вас! Я знала, если вы поцелуете… меня, вы вознесете меня на н… небеса.

Граф, не отвечая, целовал ее снова и снова со страстью, которая заставила Кледру почувствовать, что он дарит ей солнце, лучи которого прожгли путь к ее сердцу.

Она знала, что теперь, захочет он ее или нет, но она принадлежит ему. Сейчас и навеки. И если он покинет ее, он заберет с собой ее сердце и душу, оставив от нее лишь тень, покинутую и одинокую.

Но сейчас она ощущала лишь восторг от его близости, от чуда его поцелуев и чувства безопасности и надежности.

Это было так прекрасно, так совершенно, словно вдруг страсть сделала их единым целым.

«Как я могу потерять его?»— отчаянно спрашивала она себя.

Но он прижимал ее к себе, и было невозможно думать ни о чем, кроме того, что он рядом, что она принадлежит ему и что он заполнил собой не только весь мир, но и небеса.

Чувства, которые он разбудил в ней, стали такими сильными, что причиняли ей почти физическую боль, и она прижалась лицом к графу.

— Я… я люблю вас! — прошептала она, — но я не знала, что… любовь может быть такой.

— Какой? — хриплым прерывающимся голосом спросил граф.

— Будто я лечу высоко-высоко над землей, и я невероятно счастлива, мне кажется, что я умерла.

— Но вы живы, моя дорогая.

Удивленная его словами и тем, как он произнес их, Кледра подняла голову и вгляделась в лицо графа.

— П… пожалуйста, повторите это, — прошептала она, — хотя бы раз… просто я хочу быть уверена, что я действительно слышала это.

Граф рассмеялся.

— Я мог бы многое сказать вам, кроме «моя дорогая», но вы, с вашей интуицией, должны были понять, что я люблю вас так же сильно, как вы меня.

— Это не может быть правдой!

Он улыбнулся:

— Именно это я сказал себе, когда понял, что не могу даже подумать о том, чтобы потерять вас. Вы останетесь со мной, чтобы я мог заботиться о вас, и я не позволю вам выйти замуж ни за кого, кроме меня!

— Вы правда хотите жениться на мне?

— Я думаю, это вполне разумно, если двое людей любят друг друга так, как любим мы.

— Вы… любите меня? Правда любите?

— Я люблю вас, и я сумею заставить вас поверить мне, но на это потребуется время.

— Я никогда не думала, что вы можете почувствовать что-то ко мне, когда есть столько… других женщин в вашей жизни… но я молилась, чтобы мне можно было остаться с вами, хоть ненадолго!

— Со мной вы всегда будете в безопасности, обещаю.

И в одном вы можете быть уверены: мы не расстанемся никогда.

— Но что, если я… наскучу вам?

— Мне было скучно раньше, потому что в моей жизни не было вас. Но теперь мы нашли друг друга, мое сокровище, и нам только нужно беречь нашу любовь.

— Я хотела бы заниматься этим всю свою жизнь! И я постараюсь сделать все… возможное, чтобы вы были… счастливы.

— Я счастлив, если так можно назвать то необыкновенное чувство, которое я испытываю сейчас. И я клянусь вам, мое сокровище, что это не похоже на то, что я испытывал ранее.

Кледра тянулась к нему.

— Поцелуйте меня… пожалуйста, еще раз, — попросила она. — Я так… боюсь, что все это лишь прекрасный сон… И этот сказочный дворец, и сказочные платья. И вы… Вдруг вы исчезнет, когда я… проснусь.

— Что же из этого самое важное?

— Вы! Пока вы со мной… все остальное не важно! Я хочу только… вас!

В голосе Кледры звучала какая-то новая, неведомая ей ранее страсть. Граф понял, как глубоки ее чувства, и знал, что чувствует то же самое.

С самого начала, когда Кледра пришла к нему за помощью, он знал, что она стала частью его самого.

В ней сосредоточилось все то, что он искал всю свою жизнь, хотя не сознавал это.

Она была такой беспомощной и в то же время такой смелой, она отдала ему свое сердце, не прося ничего взамен, и поэтому захватила его так, как не удавалось никому раньше и никогда не удастся.

И причиной была не только ее детская вера в него — между ними возникла какая-то особая внутренняя связь, чего не было с другими женщинами.

Он был готов поверить, что их души нашли друг друга вновь после миллиона других жизней, чтобы уйти в вечность вместе.

Ему хотелось так многое объяснить Кледре.

Но он смотрел в ее глаза, сияющие от счастья, на ее ресницы, еще влажные от слез, на губы, зовущие и манящие, лицо, которое, казалось, светилось неземным светом, и понимал, что он счастливейший из людей на Земле.