Маг отвернулся. Он не желал обсуждать подобные вещи с Брагоньером. Хочет сжечь, пусть сжигает.

— Хорошо, — соэр на время замял данный вопрос, — где бумаги, о которых вы говорили? В брачном свидетельстве обычно значатся настоящие данные супругов.

— Обойдетесь! — огрызнулся Винсент. — Я напишу только то, о чем рассказал, ни строчки больше!

Брагоньер не стал давить. Он понимал, темный может замкнуться, взять слова обратно, тогда в суде придется доказывать вину братьев по собранным следствием уликам, а они, увы, могли подвести под топор только Винсента Маснеда.

Оставив узника одного, соэр вызвал дежурного следователя.

Он не собирался возиться с черным магом. Нужные сведения получены, пришел черед графа Скерского. С ним придется беседовать лично и прибегнуть к неэтичным способам ведения допроса. Обстоятельства не оставляли выбора: адвокат Второго префекта в пух и прах разнесет доводы следствия, если только лорд не признается сам. Для надежности сделает это при свидетелях и с полной магической проверкой. Она подтвердит отсутствие искусственного принуждения, а моральное… Кто докажет? Благо судья не назначит проверку памяти — чревато для подопытного, может стать сумасшедшим.

Брагоньер решил пригласить графа к себе: так он не заподозрит подвоха. По роду службы Второй префект иногда бывал у Королевского прокурора, отчитывался за освоение денег на нужды города, когда ревизия находила сомнительные расходы. Вот и теперь соэр обставил все таким образом, будто вел очередную проверку, благо сроки сходились и в префектуре действительно работали.

Анонимный запрос о разбазаривании казны лег на сукно.

Подчиненные постарались, сделали качественно. Тут и сухие факты, и мастерски измененный почерк.

Словом, Брагоньер подготовил приманку и направил лорду Намиру официальное приглашение. Разговор наметил на завтра: излишняя поспешность возбудила бы подозрения.

***

— Что происходит, баронет? — Лорд Эйшен Намир, граф Скерский энергичной походкой ворвался в кабинет Королевского прокурора.

Секретарь за его спиной развела руками. Мол, она не виновата, пыталась остановить.

— Все в порядке, — отпустил госпожу Вилье Брагоньер.

Несмотря на эффектное появление Второго префекта, он не собирался вставать и прерывать чтение. Соэр не ждал префекта сегодня, но догадывался, какая причина привела его в прокуратуру. Тем лучше, мышеловка захлопнется.

— Присаживайтесь, — Брагоньер указал на одно из глубоких кресел.

— Что — это — такое? — Граф впечатал в стол помятую бумагу.

Второй префект Сатии заступил в должность еще в бытность соэра Главным следователем и, видимо, продолжал относиться к нему, как к подчиненному. Однако Брагоньер и прежде не терпел подобного обхождения, теперь и вовсе стоял выше графа Скерского, несмотря на скромный титул.

— Вы ошиблись кабинетом, лорд Эйшен, — Королевский прокурор говорил спокойно, по-прежнему скользя взглядом по строкам, — иных объяснений не вижу.

— Объяснений чему? — опешил посетитель и растерял часть былого пыла.

— Вашему поведению, разумеется. Сядьте, граф, — тон не предполагал возражений, хотя соэр не поднимал голоса, — я закончу и уделю время вашей проблеме. Затем, в свою очередь, вам придется объясниться по одному вопросу. Госпожа Вилье выписала приглашение на завтра, но, раз так совпало, поговорим сегодня.

Растерянный префект плюхнулся в кресло. Оно жалобно скрипнуло под весом тучного лысоватого графа, напоминавшего мясника.

Бумага сиротливо осталась лежать на столе. Брагоньер не разворачивал ее, по характерной «шапке» понял: постановление на обыск. Значит, родственные чувства взыграли, а люди Сольмана оказали последнюю услугу —нашли «гнездо» Винсента Маснеда. Следственное управление не управилось бы за день: ушлый темный маг жил по подложным документам.

Дом в Сатии в респектабельном районе. По иронии судьбы до жилища покойного господина Женда всего два перекрестка.

Винсент купил двухэтажный особнячок пару лет назад и наслаждался мирной жизнью с любовницей и… матерью.

Последняя, почуяв неладное, сбежала, буквально растворилась в ночи, а вот девицу задержали. Никакого отношения к магии и наркотикам она не имела, служила Винсенту постоянным источником самоконтроля. Как известно, регулярная близость устраняла перекос энергии и сберегала чужие жизни.