Однако Тея осталась тверда. В конце концов леди Дарлингтон почти сдалась, но все время возвращалась к этому разговору, пытаясь переубедить Тею.

– Я буду очень рада, когда все закончится, – сказала девушка. – Самое тяжелое – это ожидание. Иногда вечерами, когда тюрьму запирают и заключенные начинают кричать, мне кажется, что я схожу с ума. А надзиратели напиваются и дерутся у меня под окнами.

– Вот уж не думала я, что мне придется побывать в тюрьме, – грустно проговорила леди Дарлингтон. – Но зато теперь я убедилась в том, что этим несчастным необходимо как-то помочь. Тюрьма необходима, чтобы поддерживать в стране закон и порядок, но ведь этому месту совсем не обязательно быть таким тошнотворно грязным, что заключенные теряют свой человеческий облик.

Тея кивнула.

– Это очень верно. Надзирательница сказала мне, что не меньше шестидесяти трех человек слегли с тюремной лихорадкой.

– Молю Бога, чтобы это не оказалось чем-то более серьезным! – с ужасом воскликнула леди Дарлингтон. – В таких местах может появиться и чума!

– Не бойтесь за меня, – успокоила ее Тея. – Кто мне приходят убирать только две женщин. Они вполне здоровы и не бывают в той части тюрьмы, где началась лихорадка.

– Я принесу тебе душистых трав, чтобы окуривать комнаты, – пообещала леди Дарлингтон. – И апельсин, нафаршированный гвоздикой. Это помогает отгонять заразу.

А еще у меня есть известия от наших друзей. Многие справляются о тебе, и сама королева передает, что верит в торжество справедливости и в то, что ты сможешь вернуться в Уайтхолл.

– Пожалуйста, поблагодарите за меня ее величество, – попросила Тея, размышляя о том, что для доброй и мягкой молодой королевы очень характерно думать о людях хорошо.

Словно читая ее мысли, леди Дарлингтон добавила:

– Королева проявила огромную стойкость и доброту, Тея.

Некоторые придворные предлагали ей отправить меня в провинцию из-за скандала с тобой, но ее величество была непреклонна. До суда она считает тебя невиновной.

– Кто-нибудь рассказал ее величеству, что за всем этим стоит леди Каслмейн? – спросила Тея.

– Конечно, – ответила леди Дарлингтон. – При дворе все знают, как она радуется, что смогла навредить тебе и мне.

Она не скрывает своего торжества и открыто называет тебя убийцей.

– Это меня не тревожит, – заметила Тея.

– Это и не должно тебя тревожить, – отозвалась леди Дарлингтон. – Уж о ком говорят больше, чем о самой леди Каслмейн!

Графиня упомянула еще нескольких общих знакомых, а потом бросила на Тею быстрый взгляд и добавила:

– Рудольф бывает у меня каждый день. Он умоляет разрешить ему тебя навестить. Говорит, что неоднократно приходил сюда, но ты отказывалась его видеть.

– Это так, – подтвердила Тея.

– Он попросил меня еще об одном, – произнесла леди Дарлингтон встревоженным тоном. – Умолял меня поговорить с тобой, чтобы ты вышла за него замуж еще до суда.

Рудольф без конца повторяет, как он к тебе привязан и как хотел бы показать всем, что, каким бы ни был приговор, он верит в твою невиновность.

Тея молчала. На секунду она готова была поверить, что ошибалась в Рудольфе, что он искренне привязан к ней и поступает благородно. Но почти сразу же поняла, почему кузен повторяет свое предложение в такой момент: если она останется жить, он будет мужем богатой женщины. А если она должна будет заплатить жизнью за преступление, в котором ее обвиняют, то он останется богат.

Подобный расчет показался Tee слишком мерзким, чтобы его кому-то приписывать, так что она не стала высказывать свои подозрения вслух. Только негромко проговорила:

– Поблагодарите кузена Рудольфа за его предложение, но передайте ему, что я считаю сейчас несвоевременным даже думать о браке.

– Я предчувствовала, что ты так ответишь! – воскликнула леди Дарлингтон с облегчением. – Но Рудольф был очень настойчив.

Они поговорили еще немного, после чего графиня собралась уходить. Она обняла Тею и, уходя, оставила ей кошелек с монетами. Пребывание в тюрьме оказалось очень дорогим, так что Tee чуть ли не в каждое посещение графини приходилось просить у нее денег.

Две женщины, которые приходили к ней убирать, рассказывали девушке о других заключенных. У Теи сердце разрывалось, когда она слушала о женщине, родившей тройню, которой не во что было завернуть малышей. Рассказали ей и о старухе, которая оказалась в тюрьме за то, что украла яблоко.

Она была почти слепая и не поняла, что это яблоко выпало из тележки, которая стояла у дверей лавки. У старухи не было ни гроша за душой, и ей пришлось сидеть в одной камере с воровками. Одна из них давно сошла с ума. Ее приковали к стене, потому что в припадке ярости она могла наброситься на соседок.