Чандра никак не отреагировала на его довод. Она просто продолжала сидеть, не открывая рта. Через некоторое время лорд Фроум повернулся к ней, и по выражению его лица она могла видеть, насколько велико было его раздражение.

— Я должен буду обдумать все как следует, мисс Уорделл, — сказал он. — Такие решения не принимаются за несколько минут.

Выдержав паузу, он пытливо посмотрел на нее, как бы ожидая возражения с ее стороны, после чего продолжил:

— Вполне очевидно, что эту ночь вам придется провести здесь, и поскольку обратный поезд отправится завтра не раньше полудня, я смогу сообщить вам свое решение относительно дальнейшей вашей судьбы завтра утром за завтраком, который я заказал на шесть часов.

— Благодарю вас, милорд, — тихо произнесла Чандра и встала со стула.

Делая это, она почувствовала на себе пристальный, оценивающий взгляд лорда Фроума. Казалось, будто тщательным изучением ее внешности он надеялся узнать для себя что-то новое.

Этот взгляд смутил девушку, однако она решила не показывать виду и надеялась, что он не догадывается об этом.

Чандра направилась к двери, однако голос лорда Фроума заставил ее остановиться:

— Полагаю, вы не откажетесь пообедать. Мой слуга в настоящий момент готовит обед.

— Благодарю вас, милорд, — еще раз сказала Чандра и вышла из комнаты на веранду.

Там оказалась еще одна дверь, которая, по предположению Чандры, вела в спальню. Открыв ее, девушка обнаружила, что не ошиблась.

Спальни представляли собой три крохотные комнатки, которые располагались одна за другой. Вещи Чандры уже лежали в первой из них.

Подобные придорожные гостиницы, или дак-бунгало, как называли в Индии, спроектированные и построенные рациональными британцами, всегда отличались примитивностью.

В то же время в них всегда поддерживалась безукоризненная чистота. В каждой спальне стояла койка-чарпой — деревянная рама с сеткой на четырех ножках, на которой путешественники расстилали свои собственные постельные принадлежности. Вся остальная меблировка состояла из простенького комода, стула и стола. На столе стояла свечка для освещения комнаты в темное время суток.

В конце коридора находилась комната для умывания, в которой имелся запас холодной воды в железных баках.

С некоторой робостью — она опасалась, что сюда невзначай может заглянуть лорд Фроум, — Чандра разделась и, встав в таз, стала зачерпывать кружкой воду из бака и поливать себя.

Умывание придало ее телу свежесть и бодрость. Затем Чандра вернулась в свою комнату и переоделась в простое платье, которое, как она надеялась, придаст ей строгий, деловой вид.

В этом платье с маленьким белым воротником Чандра и впрямь выглядела едва ли не пуританкой. Она стянула волосы на затылке в маленький пучок и даже попыталась разгладить вьющиеся локоны по обе стороны пробора.

— Будь я поумнее, — заявила она своему отражению в зеркале, — я бы запаслась парой очков, несмотря на то что зрение у меня отличное.

Она понимала, что от того, какое впечатление произведет она на лорда Фроума во время их совместного обеда, будет зависеть очень многое.

Сейчас Чандра была совершенно не уверена в своем ближайшем будущем. Подчинится ли лорд Фроум логической неизбежности, вытекавшей из сложившейся ситуации и диктовавшей ему необходимость взять ее с собой в Непал, или же пойдет на поводу у своего женоненавистничества? Однако сколько она ни выстраивала цепь логических рассуждений, приспосабливая ее к выгодному для себя варианту, у нее ничего не получалось.

Чандра чувствовала, что инстинкт подскажет лорду Фроуму самое простое решение — посадить ее завтра на поезд и отправить домой.

В то же время она надеялась, что он успеет остыть и прислушается к голосу здравого смысла. Ведь в ближайшие месяц-два, а то и больше ему вряд ли удастся найти другого знатока санскрита, а стало быть, у него не останется иного выбора, кроме как принять ее помощь, Если она и была в чем-то уверена, так это в том, что лорд Фроум был человеком, чьи решения отличались непредсказуемостью. Кроме того, от него и сейчас, как и тогда, когда она впервые услышала его голос, исходила какая-то безжалостная и непреклонная решительность.

Да, очевидно, этот человек становился законченным эгоистом, когда задевались его собственные интересы, подумала Чандра.

Она постаралась умыться и переодеться как можно быстрее потому, что считала, что любое промедление с ее стороны могло быть истолковано им как проявление ее чисто женской сути.

Вернувшись в гостиную и не обнаружив там лорда Фроума, Чандра почувствовала облегчение.

Слуга накрывал на стол, застеленный чистой, но неглаженой белой скатертью.

Посреди стола стояла плетеная корзинка с чуппати и другими сортами индийского хлеба.