— Ты не говорил это, когда мама настаивала на том, чтобы поехать с тобой в Сикким, — ответила Чандра. — И не забывай, что я ездила с тобой в Индию тем летом, когда на равнинах стояла страшная жара.

— Ты отлично перенесла то путешествие, — подтвердил профессор, — даже несмотря на твой юный возраст.

Открыв дверь, Чандра задержалась на пороге.

— Папа, — вполголоса начала она, — наверное, нет смысла просить лорда Фроума, чтобы он разрешил мне поехать с тобой? В конце концов такая важная персона, как ты, имеет право на помощника. Если хочешь, я могла бы исполнять роль твоего личного камердинера.

Профессор добродушно усмехнулся.

— Всю свою жизнь я обходился без камердинера, но, конечно же, я бы с удовольствием взял тебя в качестве помощника! Однако думаю, что разговаривать об этом с Фроумом будет бессмысленной тратой времени. Он последний, к кому я обратился бы с подобной просьбой.

— Почему последний? — полюбопытствовала Чандра.

— Да потому что он имеет репутацию женоненавистника, — ответил профессор. — Я слышал много всяких разговоров на эту тему, и все сводится к одному: якобы он начал путешествовать по миру из-за того, что какая-то женщина разбила ему сердце.

Чандра шагнула назад в кабинет.

— Как это очаровательно! — произнесла она. — И ты знаешь, кто была эта женщина?

— Не имею об этом ни малейшего представления, — ответил профессор. — Фроум очень независимый человек, сам себе хозяин. Гордый и резкий, он редко ладит с кем-либо. А уж с женщинами в последнюю очередь. Вот и все, что я о нем знаю.

— Как давно ты с ним знаком, папа?

— О, много лет, — ответил профессор, — и в нескольких случаях наши дороги пересекались. Помню, я встретил его в Индии, когда был там с твоей матерью. Она всегда недолюбливала его.

Чандра уселась в кресло напротив отца.

— Почему же мама не любила его?

— Она считала его высокомерным молодым человеком, каковым в те дни он, несомненно, и являлся.

— А теперь?

— Ему нет нужды быть агрессивным, однако его высокомерие проистекает из его характера и поэтому неизлечимо.

Теперь наступила очередь Чандры рассмеяться.

— Ты описываешь его очень красноречиво, папа. Продолжай!

— Честное слово, я не знаю, что еще добавить, — сказал он. — Фроум унаследовал титул, будучи еще совсем молодым, однако он им не пользуется. Он предпочитает, чтобы его называли Деймоном Фроумом. Исключение составляют случаи, когда у него не было другого выхода добиться своего, кроме как использовать свое положение. Думаю, что и на этот раз он поступил именно так, чтобы получить разрешение на въезд в Непал.

— Но почему он интересуется именно санскритом?

Профессор пожал плечами.

— Не знаю! Такой интерес кажется довольно странным для молодого человека, это верно. Однако в прошлом ему удалось собрать немало исключительно ценных рукописей, по большей части в Тибете, и, как ты знаешь, за эти годы он прислал мне изрядное их количество для перевода.

— После того как они переведены, что он с ними делает?

— Он публикует их, а я получаю гонорар с проданных книг. Жаль, конечно, что они почти не покупаются.

— По-моему, он разговаривал несколько загадочно, — сказала Чандра. — Сколько ему лет, папа?

Профессор недоумевающе пожал плечами.

— Тридцать три или тридцать четыре — я и в самом деле не знаю, — ответил он. — Фроум из тех людей, кому можно дать любой возраст. Могу только сказать, что он, должно быть, сравнительно молод, потому что когда мы впервые встретились, он был еще совсем мальчиком.

— Но он богат?

— Очень богат, как мне кажется. Большинство его сверстников прожигают жизнь в Лондоне, являясь членами клуба «Марлборо Хаус». Они участвуют в скачках в Ньюмаркете, пытаясь выиграть дерби, охотятся на куропаток и тетеревов или плавают на яхтах.

Чандра захлопала в ладоши.

— О папа! Ты такой забавный. Ты всегда ведешь себя так, словно витаешь в облаках, но когда нужно докопаться до сути, оказывается, что ты знаешь о высшем обществе куда больше, чем можно было бы подумать. Ты просто притворяешься невинным младенцем!

— Жизнью высшего общества я никогда не интересовался, да и, кроме того, такая жизнь мне всегда была не по карману, — возразил профессор. — Твоя мать, наверное, наслаждалась бы ею, когда мы были молодыми, хотя я не думаю, что она действительно скучала по ней.

— Маме ничего не нужно было, когда она была с тобой, — сказала Чандра. — Если бы ты предложил ей жить на Луне — она согласилась бы, я уверена, что она сделала бы жизнь там вполне сносной.

— Это верно, — согласился профессор. — Хотя нам частенько приходилось жить в условиях, которые комфортабельными назвать было никак нельзя. Все же нам всегда удавалось посмеяться над жизнью потому, что просто нравилось быть вместе.

— Я там тоже была, — едва слышно напомнила ему Чандра.

— Я знаю, моя дорогая, и мы считали тебя самым очаровательным ребенком, какой только может появиться у любых супругов, пусть даже мы и были очень огорчены, что у нас была только ты одна. Однако я сомневаюсь, что мы могли бы позволить себе детей, кроме тебя.