— Мне очень жаль, милорд, что я была еще не готова, когда вы приехали, — сказала она таким тоном, словно все еще никак не могла простить себе свою медлительность.

— А где все остальные? — поинтересовался лорд Хокстон.

— Со своими учителями, за исключением Фейт, которой пришлось сопровождать папу на службу, поскольку я еду с вами в город. В результате она пропустит сегодняшний урок французского.

Ей показалось, что она заметила на лице лорда Хокстона удивление, и пояснила:

— Мама всегда настаивала, что, несмотря на нашу бедность, мы должны получить хорошее образование. Иногда папа возмущался, что приходится платить за это столько денег, и он хотел, чтобы по достижении восемнадцати лет Фейт перестала брать уроки французского. Но я убедила его позволить ей заниматься хотя бы еще год.

— По вашему голосу я понял, что вы скучаете по тому времени, когда сами учились, — сказал лорд Хокстон.

— Еще как, — ответила Доминика. — Мне казалось, что я попадаю совсем в другой мир. — У нее вырвался легкий вздох. — Если бы только я могла раздобыть еще хоть немного книг! — И тут, словно ей в голову пришла неожиданная мысль, она спросила с загоревшимися глазами:

— А у вас на плантации есть книги?

— Когда я уезжал, там оставалась довольно большая библиотека, — ответил лорд Хокстон. — Но если вы не найдете нужных вам книг, мы легко сможем ее пополнить. Насколько мне известно, и в Канди, и в Коломбо есть несколько книжных магазинов. Вы непременно должны рассказать мне, чем вы интересуетесь, Доминика. Мне это будет любопытно.

В этот момент они подошли к открытой входной двери, и Доминика увидела принадлежавший губернатору легкий двухместный экипаж.

Ее охватило радостное возбуждение, когда она села на мягкое сиденье и лакей накинул ей на ноги легкий плед.

Лорд Хокстон сел рядом с ней.

— Так что же вы любите читать? — спросил он.

— Все, — ответила Доминика, — особенно книги по истории разных стран, и больше всего — по истории Англии.

— Вы никогда не были там?

— Нет. Мама часто рассказывала нам о тех годах, которые она провела в Англии, об их доме в Глостере. Все это казалось нам таким необыкновенным!

— А Цейлон вам нравится?

— Конечно, — ответила Доминика. — Он всегда был моим домом, и я люблю Коломбо, и здешних людей, и цветы, и море. Мама всегда говорила, что, если мы вернемся в Англию, нам будет очень недоставать здешнего солнца и тепла, хотя мы сможем возместить это чем-то другим.

— Чем же именно? — немного скептически поинтересовался лорд Хокстон.

— Мне кажется, мама всегда ощущала себя частью Англии, считая, что ее корни находятся там. Я думаю, она была права, ведь национальность — это нечто более глубокое, чем просто отметка б паспорте.

Лорд Хокстон посмотрел на Доминику с удивлением. Он не ожидал услышать подобные высказывания из уст такой молоденькой девушки.

— Значит, вы хотели бы попутешествовать? — заметил он.

— Безусловно, так же, как я уже путешествовала в своем воображении, — ответила Доминика, — хотя, надо отметить, последний способ намного дешевле!

При этих словах она рассмеялась, и лорд Хокстон заметил, как, словно озарившись внутренним светом, сразу преобразилось ее лицо.

Они миновали ипподром, расположенный на берегу моря, а потом Доминика спросила:

— После того, как вы столько лет прожили на Цейлоне, какую страну вы считаете своим домом?

— Я и сам часто размышлял над этим, — признался лорд Хокстон. — Когда два года назад я покидал Цейлон, мне казалось, что я оставляю здесь все, что мне дорого и знакомо. Тем не менее едва я снова ступил на землю Англии, я понял, как много она для меня значит, потому что там прошло мое детство, моя юность, там я впервые ощутил себя взрослым.

— Поэтому вы любите Англию так же, как и Цейлон! — закончила за него Доминика.

— Надо полагать, это, так и есть, — согласился лорд Хокстон, но словно с некоторым удивлением, будто прежде ему это не приходило в голову.

В этот момент они въезжали в более оживленную часть города, где на улицах можно было увидеть представителей всевозможных национальностей, одетых в самые разнообразные костюмы.

Среди них были коренные жители Цейлона, носившие, как мужчины, так и женщины, волосы связанными сзади в узел, только женщины затем украшали их причудливыми шпильками; встречались и более темнокожие — тамилы, выходцы из Индии.