Я уставилась на него.

— И каким же боком? — потребовала я.

Он раскинул руки и огляделся.

— Как думаешь, какого хрена здесь происходит?

— Не знаю! — крикнула я, на самом деле, не имея понятия.

Он отвернулся от меня, провел рукой по волосам и пробормотал что-то по-испански. Затем снова повернулся ко мне.

— По показаниям свидетелей, блондинку, похожую на тебя, видели катающейся по полу в «Эйнштейне» на Аламеде с парнем, подходящим под описание Винса Фрателли.

Я снова решила промолчать.

— Джет, Винс Фрателли — плохой парень. Не просто плохой, страшно плохой. Мускулистый, очень страшно плохой парень. Кто знает, что на нем числится? Скорее всего, раздробленные колени, отрезанные пальцы, убитые люди. И ты набросилась на него в гребаных «Бейглях Эйнштейна».

Нехорошо. Очень нехорошо. Винс действительно выглядел как страшно плохой парень.

Я перешла в режим защиты.

— Ну, я же не знала! — заорала я.

Тихий голос Эдди исчез, и он закричал:

— О чем, черт возьми, ты думала?

— Он назвал тебя мексикашкой! — крикнула я в ответ.

Вот.

Эдди стоял неподвижно и пристально смотрел на меня.

— Что? — спросил он.

— Я не подумала. Он сказал это, и я просто отключилась, и следующее, что помню, как катаюсь с ним по полу. Инди орала, чтобы я врезала ему коленом по яйцам, так я и сделала, потом Текс схватил меня, и мы вылетели вон. Все это длилось меньше десяти минут.

Он покачал головой.

— Не знаю, поцеловать тебя или вбить немного здравого смысла.

Я знала, какой вариант выберу, но слишком злилась, чтобы выдвинуть предложение.

Я попятилась, обогнула кофейный столик, подобрала босоножки и повернулась к Эдди.

— Я хочу домой, — заявила я.

— Ты не пойдешь домой. Разговор еще не закончен.

Я развернулась и пошла на кухню.

Разговор очень даже закончен.

Я почти добралась до кухни, когда Эдди поймал меня за руку, дернул на себя и развернул. Завел мою руку мне за спину и притянул к себе.

— Мне охренеть как надоело смотреть, как ты уходишь от меня, — прорычал он.

Мое сердце остановилось.

Вероятно, это часть того вспыльчивого характера, о котором говорила Бланка.

— Эдди…

Он не дал мне продолжить.

— Ты и раньше встречалась с мексиканцами, люди говорят всякое дерьмо. Это их проблема, твое дело — игнорировать их.

— Эдди… — попробовала я снова.

— Я уже говорил тебе, — продолжил он, — что ты — мое дело, но совершенно, бл*ть, ясно, что ты меня не поняла. Я несколько месяцев пытался привлечь твое внимание, но ты была так занята и измотана, что нихрена у меня не вышло. Поэтому скажу прямо, чтобы избежать путаницы. Я хочу проводить с тобой время, хочу узнать получше, хочу переспать с тобой, и не обязательно в такой последовательности.

Я даже не пыталась заговорить. Просто не могла. Его слова лишили меня дара речи.

— Пока ситуация не уладится и сколько бы времени на это ни потребовалось, ты — мое дело, и я тоже объясню в чем это заключается. Я оберегаю тебя и твою маму, любыми способами. И никто не будет тебе докучать, даже твой гребаный папаша, или они ответят передо мной.

Я не только потеряла дар речи, живот начал странно болеть, и то странно приятное чувство вернулось.

— Я знаю, что у тебя с этим проблемы, ты дала это понять громко и ясно, но мне плевать. Я продолжу штурмовать твои стены, которыми ты отгородилась, пока не измотаю тебя. Ты меня поняла?

Он замолчал, пристально глядя на меня, и я поняла, что он ждет ответа.

Поскольку я была не способна на словесный ответ, то просто кивнула.

— Хорошо. Теперь, поскольку, скорее всего, за тобой охотится не только Ловкач, но и Луи с Винсом, у тебя есть два варианта: либо я везу тебя домой и остаюсь там с тобой, либо делаю звонок и организовываю наблюдение за твоим домом, а ты спишь здесь со мной.

— У нас Трикси, тебе негде спать, — напомнила я.

— Я буду спать с тобой.

Господь Всемогущий.

— Я останусь спать здесь, — решила я.

— Здесь я тоже сплю с тобой.

Ой!

— Я сплю на диване, — выпалила я.

— Ты спишь в моей постели.

— Значит, на диване будешь спать ты?

— Я буду спать в своей постели с тобой.

— Эдди… — начала было возражать я.

— Ничего не случится. Не сегодня. Я слишком устал и слишком зол.

Я пыталась решить, смогу ли спать с усталым и разозленным Эдди.

И решила, что не смогу спать с усталым и разозленным Эдди.