Сама турбаза порадовала. Всё в ней оказалось даже лучше, чем сообщала карта.

Действительно, основную часть территории, а именно, хоз постройки, корпус администрации, лечебницу и пищевой блок захватила минусовка. Зато около трети разбросанных вокруг деревянных домиков попали в буферную зону нейтрала. Один из таких домиков — уютный двухэтажный коттедж с большой крытой верандой и заняла странная компания.

Стоило вопросу с размещением детей закрыться, как возглавляемые Мареком поляки направились обратно к грузовику с целью развернуть оборудование связи. Фрау Зиммель занялась размещением детей в доме. Уставший донельзя Паша расположился на большой крытой веранде, выполняя роль охраны. Хотя, скорее он просто отдыхал слушая пение птиц и созерцая погружающийся в сумерки сосновый бор. Сознание его при этом плющил великий и ужасный когнитивный диссонанс. Вот, считай только что, он шинкует топором жутковатую нежить и сам, словно монстр, вонзает в её плоть модифицированную конечность, а вот уже, расслабившись в удобном кресле, созерцает величественный лес, гущу которого тут и там прорезают косые лучи вечернего солнца.

Сделанная в японском стиле раздвижная дверь со скрипом уехала в сторону, кто-то вышел на веранду позади сталкера. Впрочем, что уж душой кривить, Паша прекрасно знал кто именно. Буквально изнасилованное за последние часы пространственное восприятие обострилось и стоило мужчине погрузиться в покой, как оно начало буквально заменять зрение, вырисовывая что-то вроде пространственной модели окружающего мира.

— Кое-что не сходится. Две вещи… — зная, что позади него стоит фрау Зиммель, произнёс Паша.

— Ты из спецов РКГБ? — проигнорировав чужой вопрос, спросил немка.

— Да нет, обычный русский сталкер. Распиздяй по жизни. Хотя, что уж душой кривить, в текущую жопу попал не без участия наших замечательных органов.

— Ну хорошо… — вздохнули за Пашиной спиной. — Какое отношение ты имеешь к перфектам?

Что-то в голосе немки дрогнуло, словно она говорила о чём-то священном, но тут же щекотливом. О геморрое римского папы, например.

С неохотой обернувшись, сталкер смерил взглядом строгое немолодое лицо. Непонятно когда, но немка успела привести в порядок свои короткие тёмные волосы и подвести брови.

— А это ещё что за «звери»? — поинтересовался он.

Вместо ответа фрау наградила Пашу долгим изучающим взглядом. Наконец, внимательно наблюдая за реакцией собеседника, она произнесла:

— Те, кто устроил Слияние…

Версий что именно произошло с Землёй тридцать четыре года назад имелось много. Основная публичная версия — случайность. Огромный паракристаллический резонатор, которым по сути являлась Окова, срезонировал с другими мирами, притянув и соединив их с Землёй.

Второй ходовой версией являлась диверсия. Один из создателей Оковы — человек гениальный и, как положено настоящему гению, ебанутый, заложил параметры слияния в управляющую матрицу. Подробностей, как и имени подонка, никто не знал то ли из-за великой секретности, то ли из-за решения сильных мира сего выпилить его из истории.

Имелась ещё одна довольно популярная версия относящаяся к вариации случайности. Периодически её подкрепляли всплывающие «воспоминания участников» и «утечки секретной информации». Якобы сразу после Слияния, когда вокруг орбитального лифта ещё не творился полный армагеддец, группа храбрых учёных-интернационалистов поднялась на Окову и, пожертвовав собой, ввела наиболее подходящие параметры для стабильного существования трёх миров. На резонный вопрос, а почему они творящуюся хуету не прекратили, следовали отговорки мутно-научного содержания. Мол, фарш обратно не прокрутишь.

Сам же Паша склонялся к первой версии в том её варианте, что создатели Оковы банально лажанулись. А лажу, как и ошибку, очень неприятно признавать.

— И как они его, интересно, устроили? — отвернувшись и расслабившись в кресле, без особого интереса спросил сталкер.

Спать не хотелось, а паранорм в теле быстро возвращал силы. Ещё полчаса-час и он будет как новенький.

— Так ты правда не заешь? — искренне поразилась немка.

— Об этих твоих перфектах первый раз слышу, — ответил мужчина.

— Ну хорошо, тогда откуда у тебя аттрибутум виртутис? — с той интонацией, с какой ловят на лжи, задала немка не совсем понятный вопрос.

— Хринутис, что? — опять был вынужден обернуться Паша.

— Атрибут власти. Топор на твоей груди. Точнее сейчас эта штука выглядит как топор…

Заметив, что собеседник насторожился, немка продолжила расспрос:

— Ты можешь перемещаться по ветвям реализаций?

— Ты вообще о чём? — растерялся сталкер.

— Ты можешь выйти из нашего, 4-мерного мира Минковского, и переместиться в любой другой находящийся рядом? — перефразировала вопрос женщина.

— Нет, — не видя смысла темнить, замотал головой сталкер.

— Тогда откуда у тебя этот топор?

— Погонять дали, — емко ответил мужчина.

Нервно хмыкнув, немка растерянно произнесла:

— Это многое объясняет…

— Объясни по-человечески, наконец? — попросил Паша.

Вздохнув, женщина взяла стоявший на веранде плетёный стул, поставила его сбоку от кресла и аккуратно присела. Пересохшие прутья жалобно заскрипели.

— Давай-ка, пока Марек не впился тебе в ухо, я раскрою один скользкий момент, — начала она. — Я вовсе не пленница Профессора, бежавшая от морального гнёта и невыносимой жизни. Я его верная помощница, по крайней мере являлась таковой до недавнего времени… И бежала я вовсе не для того, чтобы спасти жизнь невинных детишек. Хотя не могу сказать, что их судьба мне безразлична.