Шрифт:
Я пробовал устроиться на службу (не литераторскую), но и тут мне отказывали, узнав мою фамилию.
Четвертый год я нахожусь без работы и без заработка.
Обращаюсь к тебе, как к члену ЦК, — укажи, как мне поступить, чтоб не быть лишним человеком в государстве. Все мои искренние желания и многократные попытки включиться в общую работу не дали желательных результатов.
Я прошу у ЦК указания — что я должен делать?
Мих. Зощенко.
27 авг. 49 г. Ленинград, канал Грибоедова, 9, кв. 124.
М. М. Зощенко — Н. П. Акимову
Дорогой Николай Павлович!
Шварц сообщил мне (с Ваших слов), что Пименов не получил мою комедию, посланную ему почтой.
Комедию я послал 7 мая, и передо мной расписка. Не получить комедию Комитет не мог.
Одно из двух — либо секретарь не передал Пименову, либо Владимир Федорович отказался от моей пьесы столь вежливым способом.
И то, и другое досадно в высшей степени. Тем более досадно, что пьеса на этот раз политически правильная — я давал ее на экспертизу специалистам по вопросам, затронутым в пьесе.
Препятствия и преграды оказались столь велики, что они сломили мой дух и я не считаю более приличным просить и клянчить.
Еще осталась слабая надежда на Симонова, которому я недели две назад послал экземпляр комедии, но я полагаю, что и тут результатов не будет, ибо дело не в литературе, а в ситуации.
Извините, что я столь часто беспокоил Вас этой своей работой. Наивность не покидала меня за эти два года. Благодарю Вас за Вашу помощь и сочувствие.
Ваш Мих. Зощенко.
12 июня 1949 г.
М. М. Зощенко — К. А. Федину
23 июня 1950 г.
Дорогой Костинька!
Пришлось-таки обратиться к тебе с нижайшей просьбой: одолжи мне рублей 400–500, если тебя это не затруднит. Никак не обернуться до получки.
Дела мои сейчас весьма выправляются. В конце мая меня вызвали в Смольный для разговора по телефону с ЦК. Говорил со мной тов. Иванов из отдела агитации и пропаганды ЦК. Он спросил меня, над чем я сейчас работаю, и сказал, что никаких препятствий для печатания моих работ не имеется. И чтоб я работал на равных основаниях со всеми.
Я тотчас послал несколько рассказов в «Крокодил» и в «Огонек» и, к моему глубокому удивлению, получил ответ, что один рассказ пойдет в «Огоньке», а другой в скором времени будет напечатан в «Крокодиле».
Кроме того, непринятая музыкальная комедия прочитана Городским Комитетом и полностью одобрена. Видимо, комедия эта пойдет осенью.
Как видишь — судьба моя переменилась, и хотя блеска в дальнейшем, вероятно, не произойдет (постарел), но кое-какие работы будут сносны и печальное мое имя, быть может, несколько очистится от скандальности.
Без этой реальной перемены я бы и не стал просить тебя об одолжении. Но предстоящие блага дают мне надежду, что в скором времени я уже смогу рассчитываться со своими долгами. Тебе я должен 1500 рублей, каковые деньги непременно верну в течение этого года.
Выхожу из четырехлетней беды с немалым уроном — имение разорено и мужики разбежались». Так что приходится начинать сызнова. А за эти годы чертовски постарел и характер мой изменился к худшему — как видишь — стал даже просить денег, чего ранее не бывало.
Не сердись, мой дорогой, за эту перемену и за мою жалкую просьбу. Крепко обнимаю тебя.
Твой Мих. Зощенко.
2 июля 1950 г.
Дорогой Костинька!
Сердечно благодарю тебя за присланные 500 рублей. Деньги эти весьма выручили меня — иначе пришлось бы идти под суд за то, что не платил за квартиру 3 месяца.
Позавчера получил новый номер журнала «Крокодил» с моим первым рассказом (№ 17).
Если редактор чего-либо не испугается и будет и впредь печатать меня, то я, пожалуй, выйду из «штопора».
Почти четыре года болтает меня в воздухе, и приходится удивляться, как до сих пор остался жив да еще чего-то пишу одеревенелой рукой.
Отнесись снисходительно к моим первым литературным шагам.
Однако (взирая на вашего директора «Советского писателя» Корнева) у меня нет полной уверенности в благополучном исходе моего дела. Директор этот весьма недвусмысленно сказал нашему секретарю ССП Дементьеву: «Не дам Зощенке новой работы по переводу до тех пор, пока у меня не будет письменного распоряжения об этом секретариата ССП».