ПАРОДИИ

О «Серапионовых братьях». (На Виктора Шкловского.) Журнал «Литературные записки», 1922, № 2, 23 июня.

Кружевные травы. (На Всеволода Иванова.) Там же.

О Борисе Пильняке. (На Корнея Чуковского.) Журнал «Литературный еженедельник». (Приложение к «Красной газете».) Петроград. 1923. № 36, 9 сентября.

Слоновое приключение. (На себя.) Там же. № 39,7 октября.

НАД КЕМ СМЕЕТЕСЬ?

Нищий. «Красная панорама», 1923, № 4, 26 мая.

Агитатор. «Красный ворон», 1923. № 32.

Беда. «Красный ворон», 1923, № 42.

Жертва революции. «Красный ворон». 1923. № 41.

Приятная встреча. «Красная нива». 1923. № 35, 2 сентября. Под этим же названием у З. есть другой рассказ, который был опубликован в журнале «Чудак» (1929, № 39). В переработанном виде он вошел в «Голубую книгу» под заголовком «Мелкий случай из личной жизни».

Жених. «Красный ворон». 1923. № 47.

Счастье. «Красный ворон». 1924. № 5.

Любовь. «Красный ворон». 1924. № 1. Под тем же названием публиковался другой рассказ.

Фома неверный. «Смехач». 1924. № 7.

Пациентка. «Красный ворон», 1924, № 14. Публиковался также под названием «Пелагея»…

Исповедь. «Красный ворон». 1924. № 15.

Богатая жизнь. «Красный ворон». 1924. № 18.

Случай в провинции. «Ленинград», 1924, № 21.

«Лирический поэт Дмитрий Цензор» — реальное лицо: Дмитрий Михайлович Цензор (1877–1947) — популярный в 20-е годы поэт.

Полетели. «Смехач». 1924. № 22.

Каторга. «Бегемот», 1927, № 34.

Обезьяний язык. В кн: М. Зощенко. Обезьяний язык. М., 1925. (Библиотека «Огонек». № 3).

Ошибочка. «Смехач», 1925. № 9. Под названием: Ошибка.

Туман. «Бегемот». 1925, № 17.

Крестьянский самородок. «Бегемот». 1925. № 12. Под названием: Самородок.

Пасхальный случай. «Бузотер», 1925, № 12. Под названием: Рассказ о том. как Семен Семенович Курочкин куличи святил. Публиковался также под названием: Пустяковый обряд.

Пассажир. «Бегемот», 1925. № 21.

Неприятность. «Пушка». 1929, № 3. Подпись: Гаврилыч. Не путать с одноименным рассказом 1928 года.

Стакан. «Смехач», 1925, № 27.

Иностранцы. «Бегемот», 1928, № 21. Под названием: Все в порядке.

«Всеволод часто вспоминал какие-то заветные «лакомства» своего детства…

Иногда то были сосульки из замороженного молока, а то так самодельная «жвачка», которую Всеволод изготовил, когда мы жили на даче… При этом изготовлении присутствовали дети и соседская девочка Варя. Свои дети, из уважения и польщенные доверием, покорно жевали прилипавшую к зубам жвачку из смолы вишневого дерева, сваренную с примесью небольшого количества глины. Соседская девочка Варя, сказав: «Подумаешь, я и просто землю могу есть, только противно», — выплюнула жвачку, не стесняясь.

Всеволод сам не употреблял своего изделия, но хранил его в специальном горшочке.

Когда в очередной раз пришли к нам в гости приехавшие на какой-то пленум «серапионы»-ленинградцы, Всеволоду взбрело на ум угостить своей жвачкой друзей. Все «серапионы» (сколько помнится, это были: Федин, Груздев, Никитин, Слонимский) поступили точно так же, как девочка Варя: попросту выплюнули в топившийся камин предложенную им жвачку и весело принялись трунить над Всеволодом.

Но не Михал Михалыч.

Зощенко старательно пытался жевать эту жвачку-смолку. Потом побледнел и, едва выговорив (жвачка ведь склеивала зубы): «Прошу простить. Приходится внезапно вас покинуть. Вспомнил о неотложном деле», — стал прощаться.

И как его ни уговаривали, Михал Михалыч ушел.

Его деликатность не позволила ему выплюнуть Всеволодову жвачку-смолку в камин, как это спокойно и весело сделали все остальные». (Т. Иванова. О Зощенко. В кн.: Вспоминая Михаила Зощенко. Л., 1990. стр. 179.)

Из этой истории, разумеется, ни в коем случае не следует, что в образе француза, подавившегося куриной косточкой, М. Зощенко вывел себя. Но случай, о котором вспоминает жена писателя Всеволода Иванова, наводит на мысль, что душевное состояние несчастного француза писателю было куда ближе и понятнее, чем глумливая оценка его «странного» поведения зощенковским героем-рассказчиком.