– Я не могу зажечь лампу, – ответил Конрад, словно вопрос был адресован ему. – Бриггс, посмотри, можно ли ее починить?

– Да, сэр!

Стюард поставил поднос на стол.

– Кузина, когда выпьете чаю, можете вернуться в свою каюту, – произнес он нарочито спокойным голосом.

Сказав это, он вышел, раздумывая, что бы было, если бы он не зашел проведать Делору после битвы.

К облегчению Конрада, его ждало много работы, кроме того, по различным причинам его желали видеть несколько офицеров.

Весь оставшийся вечер он не видел Делоры и, вернувшись в свою каюту, долгое время не мог заснуть, спрашивая себя, не одиноко ли ей сейчас без него.

«Что же мне теперь делать?» – раздумывал он, в то время как «Непобедимый» несся вперед во мраке ночи, скрипя и вздыхая, словно сопереживая капитану.

Когда настал новый день, Конрад твердо решил взять себя в руки и убедить Делору в том, что в действительности она не любит его и то, что она назвала любовью – лишь детское влечение.

«В конце концов, в своей жизни она знала не так уж много мужчин, – говорил он себе. – Может ли она быть полностью уверена в том, что это настоящая и долгая любовь?»

Затем он спросил себя, стоит ли умалять то прекрасное неземное чувство, охватившее их, совершая тем самым почти что акт вандализма.

Но затем его мысли возвратились к исходному вопросу.

Что он может сделать?

Он задавался этим вопросом и когда поднялся на полуют, живо представляя себе, как в это время в каюте, прямо под ним, в кровати с синими занавесями, спит Делора; ведь после того, как он оставит ее на Антигуа, ему придется спать в этой же кровати – в одиночестве.

Конрад знал, что эта мысль теперь не оставит его, ибо всего за несколько дней их общения друг с другом Делора сумела полностью покорить его сердце.

И он спрашивал себя, так ли важно, что они знакомы столь малое время.

Он был уверен, что их встреча была предначертана судьбой, возможно, они уже были вместе в прошлых жизнях.

Впервые увидев ее – хотя ранее он гнал эту мысль – Конрад почувствовал что они были когда-то знакомы, и встретились после тысячелетней разлуки.

Поток его мыслей прервало появление гардемарина.

– В чем дело, Кэмпбелл?

– Если вам будет угодно, сэр, леди Делора изъявила желание немедленно видеть вас.

Конрад нахмурился.

Он знал, что по кораблю могут поползти слухи, если станет известно, что Делора посылает за ним в столь ранний час, и решил убедить ее впредь не совершать столь необдуманных поступков.

– Сообщи ее светлости, что я навещу ее при первой возможности.

– Будет сделано, сэр!

Гардемарин убежал, после чего Конрад долго беседовал с боцманом и матросом, стоящим у штурвала. Лишь закончив разговор, он спустился в каюту, в которой его уже давно дожидалась Делора.

Он постучался и, получив разрешение, вошел, придав лицу немного суровое выражение.

Конрад почувствовал, как от одной мысли о встрече с Делорой сердце его забилось сильнее, а стук в висках, не утихавший с того момента, как он впервые поцеловал ее, усилился.

Увидев выражение лица девушки он понял, что за ним послали не по простой прихоти.

– Что произошло?

Некоторое время Делора была не в состоянии говорить; потом собравшись с духом она выпалила:

– Миссис… миссис Мельхиш… она умерла этой ночью!

Эбигейл нашла ее… когда… когда пошла позвать ее.

– Она мертва? Как это произошло?

– Она всегда жаловалась… на слабое сердце… но, вероятно, она так страдала… а я ей не верила… Я чувствую себя такой виноватой… я должна была посидеть с ней во время битвы.

– Ты была в моей каюте в соответствии с моим распоряжением.

– Да, я знаю. Но когда я спросила у Эбигейл, как поступить с миссис Мельхиш, она ответила, что было бы не правильно тревожить ее, ведь у нее так плохо со здоровьем.

– Эбигейл была права. Подожди здесь. Я пойду, посмотрю, что там происходит сейчас.

Он прошел в каюту, выделенную миссис Мельхиш.

Она была небольшой, хотя и более уютной, чем та каюта, которую Барнетт занимал на «Тигре».

Войдя, Конрад обнаружил, что Эбигейл уже уложила покойницу, закрыла ей глаза и сложила руки на груди.

– Мне очень жаль, Эбигейл, – произнес Конрад.

– Это было неизбежно. Покойная относилась к тому типу людей, которые постоянно чувствуют недомогание.