4

На следующее утро я проснулся позже обычного. В голове шумело, видно, менялась погода. Но чувствовал я себя довольно сносно. Может, пренебречь наставлениями врача и все-таки поехать на работу? Ну хотя бы на пару часиков? Я позвонил Гале, заказал машину и попросил разыскать Стеблянко.

Люся встретила меня на кухне бледная и печальная.

— Я не спала всю ночь…

— Кажется, это обычное твое состояние.

— Не говори так! Почему ты всегда хочешь меня обидеть?

Что-то в ее голосе заставило меня насторожиться.

— Игорь, я виновата перед тобой. Прости меня. Я ведь не знала, что у тебя неприятности. Ты давно уже ничего не говоришь о своих делах. Все узнаю от посторонних.

Люся то защищалась, то нападала, и трудно было понять, к чему клонит она разговор.

— А знаешь, — глаза ее заблестели, — может, это и к лучшему? Если тебя… ну, снимут, давай вернемся в Москву! Заживем как люди.

— Меня никто пока не снимает, — холодно отрезал я.

— Ну не надо, не надо так! Я понимаю, что виновата перед тобой, измучила своими истериками, но ведь я прошу прощения. Если хочешь знать, ты тоже во многом виноват: к тебе всей душой, а ты словно зверь.

— Всегда виноват я — это давно известно. Все, что ли?

Когда Люся плачет, вместо жалости я почему-то чувствую раздражение, даже злорадство. Неужели так далеко зашло у нас дело? А ведь когда-то ее слезы… Эх, да что говорить!

Вошел в свою комнату, прикрыл дверь, но ничем не мог заняться. На душе было нехорошо. Кажется, за последнюю неделю было столько всего, что этот разговор с Люсей — мелочь, пустяк, из-за него ли переживать, но я чувствовал: здесь что-то не так.

О, эти семейные ссоры! Вместо того чтобы затоптать, притушить уголек обиды, с каким наслаждением принимаемся мы раздувать костер, подбрасывать хворост, готовые и обидеть и оскорбить, но только не уступить ни в чем!..

Я заглянул в Люсину комнату, жена сидела, неподвижно глядя перед собой.

— Милая Мила… — Я вспомнил обращение, которое придумал в первый месяц женитьбы. Она посмотрела на меня безнадежными глазами, потом в них мелькнула искорка. — Милая Мила, ты меня тоже прости. Может, уехать тебе на родину, пожить там? А вдруг встретишь хорошего человека… Все равно у нас ничего не получается.

Она молча сглотнула слезы.

— Для меня родина там, где мой муж. Без тебя и Андрюшки для меня жизни нет. Только не бросай нас.

— Ну что ты… — Я положил руку на плечо, попытался обнять, но она выскользнула и сказала дрогнувшим голосом:

— Вчера ты приводил какую-то женщину.

— Женщину? — удивленно переспросил я и с деланным облегчением рассмеялся. — Ах, да! Так это была Галя!

— Это была не Галя. И ты прекрасно знаешь, кто.

Я почувствовал, как медленно и неудержимо краснею.

— Ну ладно, — спокойно заключила Люся. — Не хватало еще, чтобы я допытывалась, кто эта женщина. Черт с ней! Ночью я не спала и все думала, как будет дальше. Знаю тебя: молчишь, терпишь, а потом решишь все в одну минуту. И мне стало страшно. Не представляю, как мы будем одни с Андрюшкой.

— Почему я должен вас бросить? У меня и в мыслях не было.

— Вот увидишь, — обрадовалась Люся, — теперь все будет по-другому. Я поняла, что дальше так нельзя. Приходишь домой, а я со своими капризами, истериками.

— Ну ладно, ладно…

Я понимал, что Люся ждет от меня каких-то слов, примирительного шага, и мне мучительно было ее жаль, но ничего не мог с собой поделать — мстительное чувство было сильнее меня, с тайным удовольствием я наблюдал, как она терзается.

За окном несколько раз просигналила машина — приехал Саша. Вернее, приехал он уже давно, а теперь подавал сигнал. Иногда, если утром было срочное дело, я просил водителя посигналить — для гарантии, чтобы не опоздать.

— Надо ехать, — развел я руками. — Потом договорим.

— Я уже все сказала. Это ты молчишь почему-то. А я сказала все.

— Вот и хорошо.

— Боже мой! — жалобным голосом, обращаясь не ко мне, а словно и впрямь апеллируя непосредственно к богу, воскликнула Люся. — Ну почему, почему он не хочет мне поверить? Почему он не хочет, чтобы все было хорошо! Я ведь не оправдываюсь, я все признаю, все поняла.

— А не слишком ли поздно?

— Нет, — горячо возразила она. — Совсем не поздно. Вот если ты уйдешь, разрушишь семью, тогда будет поздно. Посмотри на всех, кто женится во второй или третий раз, — что они, счастливы? И первую семью не смогли сохранить, и дальше идет наперекосяк. И у тебя, если хочешь знать, характер тоже не мед. На работу я боюсь тебе звонить — рычишь по телефону… Нет, надо стараться сберечь то, что есть, а не бегать на сторону.