Внизу, присоединившись к ночной страже, которая спешила из дома, отперев двери, маркиз убедился, что и герцогиня, и Боллард мертвы, люди же, сопровождавшие их, исчезли бесследно.

С обычной для него быстротой ума маркиз сообразил, что не заинтересован в расследовании обстоятельств гибели герцогини и Болларда возле его дома.

Он велел погрузить их тела в открытый экипаж и послал двух слуг, давно работавших на него и завоевавших его доверие, отвезти их назад в поместье Гримстоун.

Он приказал оставить тела вблизи дома Болларда и, поскольку посланные люди знали, где это находится, рассчитывал, что до рассвета они успеют вернуться в Ньюмаркет.

Затем он обратился к ночной страже, состоявшей также из надежных людей, с просьбой ни о чем, что здесь происходило, не говорить никому.

Какое-то время маркиз глядел на спокойный, залитый лунным светом сад и не мог поверить, что так быстро и неожиданно развернулись трагические события, а потом пошел наверх к Аспазии.

Преподобного Теофила нигде не было видно, и маркиз решил, что, будучи глуховат, тот не слышал выстрелов в саду.

К счастью, окна спален слуг выходили на другую сторону дома.

Поднимаясь по лестнице из холла, он думал, что все закончилось благоприятно для Джерри и Аспазии.

Джерри не годилось бы начинать новую жизнь герцога Гримстоунского, каким-либо образом связываясь — пусть даже косвенно — со смертью герцогини.

Перед Аспазией также открывался новый мир, в который не должны были проникнуть тени прошлого.

Маркиз отпер дверь своей спальни и едва успел войти в нее, как услышал вскрик, которого он почему-то ожидал.

Аспазия соскочила с кровати и, перебежав через комнату, прижалась к нему.

— Ч-что.., случилось? Почему вас.., не было так долго?

Я.., слышала выстрелы и боялась.., страшно боялась.., что вас могли.., убить!

Дрожь в ее голосе при последних словах подсказала маркизу, как сильно она переживала, и он, обняв ее, тихо сказал:

— Все кончено. Вам не о чем больше тревожиться. Герцогиня мертва!

— М-мертва?

Аспазия подняла голову от его плеча, и в лунном свете, струящимся через окно, он увидел изумление в ее глазах.

— Я расскажу вам, что произошло, — предложил маркиз, — и впредь мы никогда больше не будем говорить об этом, потому что обстоятельства ее смерти должны оставаться в тайне.

Маркиз подвел ее к кровати и, присев, обнял рукой за плечи, чувствуя, что она все еще дрожит под тонкой рубашкой, хотя и не так сильно, как в первый раз, когда в ужасе прибежала к нему.

— Вам холодно, — сказал он. — Пока я буду рассказывать, что произошло, заберитесь лучше в постель и согрейтесь.

Аспазия повиновалась ему, как ребенок, и прислонившись к подушкам, натянула на себя одеяла:

— Скажите мне.., пожалуйста.., скажите мне, что случилось.., я так.., боялась за вас.

— И за себя, — с улыбкой добавил маркиз.

— И за Джерри, и за дядю Теофила, — подхватила Аспазия, — ведь только.., вы можете защитить нас.

— Что я и сделал весьма успешно, — сказал маркиз с ноткой удовлетворения в голосе.

— Это правда.., действительно правда, что герцогиня мертва?

— Она мертва и, следовательно, больше не причинит вам вреда, — ответил маркиз. — Теперь Джерри по праву заявит о своем истинном положении, и будущее изменится для вас обоих.

— Если это.., так, то все это.., благодаря вам, — сказала Аспазия, — и как можем мы.., когда-либо отблагодарить вас?

Девушка протянула к маркизу руку, и как показалось ему, не только выразить благодарность, но и просто дотронуться до него, чтобы убедиться в реальности происходящего.

Очень коротко, в нескольких словах, он рассказал ей, как выстрелил Болларду в колено и тот упал на землю, а герцогиня стреляла в него, чтобы не допустить допроса, когда одновременно выстрелил в нее.

Он говорил спокойно, но видел ужас, плескавшийся ж глазах Аспазии, и чувствовал, как ее пальцы сжимают в страже его руку.

— Они не смогут больше преследовать вас, — закончил он.

— Это.., ужасно, умереть так.., не имея времени, чтобы помолиться о.., прощении.

— А теперь вы обещайте мне, — сказал маркиз, — что забудете все, о чем я рассказал вам. Мои слуги также дали мне слово чести, что не будут говорить об этом никому.

Он помолчал, прежде чем добавить:

— О смерти герцогини будет, конечно, объявлено в газетах, и мой поверенный также сообщит мне, что она мертва.

И тогда ваш брат сможет заявить о своих правах, и я совершенно уверен, что у него не возникнет трудностей, он — сын вашего отца.