Максим. Все пропало. Вы никуда не поехали? Никому не позвонили? Денег нет?

Иксанов. Успокойтесь, друг мой. Вот, заберите деньги и поезжайте скорее за Шурко. Я хочу с ним поговорить.

Максим. (берет деньги) Роберт Анатольевич, вам никогда не говорили, что вы — гений?

Иксанов. Говорили и неоднократно.

Максим убегает, входит Елена.

Елена. А где Максим? И где Иван Иванович? И где все?

Иксанов. Они скоро будут здесь. А зачем вам Иван Иванович?

Елена. Не ваше дело. Он мой муж, в конце концов!

Иксанов. Это мое дело. И он не твой муж!

Елена. Что вы себе позволяете?

Иксанов хватает ее за руку.

Иксанов. Думала, я тебя не узнаю? А я узнал.

Елена. (с ненавистью) Тем хуже для тебя.

Иксанов. А дочку зачем сюда притащила? Чтобы она могла на папочку напоследок полюбоваться? Смотри, дескать, от какого ничтожества я тебя зачала.

Елена. Попробовала бы я ее не взять! Эта тварь вся в тебя. Я боюсь к ней спиной поворачиваться. Того и гляди ткнет чем-нибудь или придушит ночью подушкой.

Иксанов. Нужно было воспитанием заниматься. Книжки правильные читать.

Елена. Книжки свои ты засунь знаешь куда?

Иксанов. Куда?

Елена. В библиотеку. Отпусти меня, козел!

Иксанов отпускает ее.

Елена. И только попробуй сорвать спектакль! Только попробуй!

Елена уходит. Иксанов нервно ходит взад и вперед.

Иксанов. Да уж. Похоже, дочка была права по поводу Елены. Она явно готовит мне сюрприз. Да и у Анны есть на меня зуб. Не верит она, что я не буду держаться за этот чертов штамп в паспорте.

Входят Максим и Шурко. Шурко немедленно лезет обниматься к Иксанову.

Шурко. Спаситель!

Иксанов. Да будет вам. Максим, сходите, успокойте Елену. А мне нужно сказать пару слов Ивану Ивановичу.

Максим. Конечно.

Иксанов. Вас же Иван Иванычем зовут? Или имя вы тоже поменяли?

Шурко. В каком смысле?

Иксанов. Сколько вам Аня заплатила?

Шурко. Так вы все знаете?

Иксанов. Да, я все знаю.

Шурко. Две тысячи долларов.

Иксанов. Аня изобрела новую величину — единица подлости. Эквивалентна двум тысячам долларов. Она вам переплатила. Я бы сыграл эту роль за полторы.

Шурко. (думает) Нет. Не сыграл бы.

Иксанов. Почему?

Шурко. Шибко умный.

Иксанов. А вы все еще в роли?

Шурко. Я ее на всякий случай не снимаю даже когда спать ложусь. Вдруг понадобится.

Иксанов. Это правильно. Все, я вас больше не задерживаю. Ступайте к супруге, а мне остается лишь порадоваться воссоединению семьи.

Шурко. Вот что. Я тебя предупредить хочу. Там Ирка чего-то против тебя замышляет.

Иксанов. Только ее не хватало! А ей-то я чем насолил?

Шурко. Это уж я не знаю. Вроде бы она не хочет, чтобы ейная мамаша опять с тобой сошлась.

Иксанов. Она может быть спокойна. Вероятность этого крайне мала.

Шурко. Ну уж это я не знаю, как, а только ты поостерегись. Девка боевая, как раз наделает глупостей.

Иксанов. Знаете, что, Шурко? А вы мне нравитесь. Не знаю, что у вас там внутри, а вот это — хороший образ. Такой цельный, законченный. Вот что я придумал. Давайте напьемся!

Шурко. Не, мне нельзя. Я только что из ментовки…

Иксанов. А что, без ментовки вы пить не можете? Давайте, доставайте вашу фляжку, глотнем грамм по двести и все, дальше — хоть трава не расти. Пусть наши женщины делают, что хотят.

Шурко. Тебе нельзя. У тебя же спектакль.

Иксанов. Черт с ним. Давай, где твоя фляжка?

Шурко. В милиции отняли.

Иксанов. Чтоб их разорвало! Ну что за народ? Ничего святого!