САША. Я тебя все равно не отпущу.

ГЕНА. Я и не предлагаю. Просто надо другое место найти.

САША. Какое другое?

ГЕНА. Блин, я понятия не имею, какие тут у вас есть места. Пустырь какой-нибудь, поляна в лесу. Есть где-нибудь поблизости?

САША. У реки есть поляна.

ГЕНА. У реки нормально. Там же никто не ходит?

САША. Ходят купаться. Но сейчас все на стадионе.

ГЕНА. Значит, годится.

САША. Бери свою рубаху, пошли.

Гена поднимает гимнастерку.

ГЕНА. Подожди. Все равно все знают, что ты собирался меня убить. Нужно сделать вид, что ты передумал.

САША. Я не передумал.

ГЕНА. Блин, вот тупой. Я тебе говорю, вид сделать! Сейчас ты пойдешь на стадион, а я в магазин. Куплю себе нож. Через час встречаемся на берегу. Тогда все будет по-честному. Ты с ножом и я с ножом. По-мужски. И все будут думать, что мы разошлись здесь по-хорошему. А уж что у реки случилось — хрен его знает. Может, мимо на лодке кто-нибудь плыл. Разбойник какой-нибудь.

САША. Хорошо.

ГЕНА. Только понимаешь, такое дело. У меня денег нет.

САША. Твои проблемы.

ГЕНА. Может, дашь мне денег на нож?

САША. Не дам. Сам ищи.

ГЕНА. Ладно, сам так сам. В общем, договорились. Через час на берегу реки.

10. Стадион.

Ольга подходит к Светлане, которая сидит на скамейке и смотрит на игру. Ольга садится рядом.

Светлана молча достает платок, плюет на него и стирает звезду со щеки Ольги.

СВЕТЛАНА. С чего ты вообще взяла, что это красиво?

ОЛЬГА. Ага, белый верх, черный низ — это красиво. Или народные платья из портьеры.

СВЕТЛАНА. Надо любить народ. Это наши корни.

ОЛЬГА. С хрена ли? Ненавижу эти твои песни — ай люли, березка милая.

СВЕТЛАНА. Вот поживешь с мое, по-другому запоешь.

ОЛЬГА. Я не доживу.

СВЕТЛАНА. Что ты мелешь! Сплюнь. Сплюнь, я сказала.

Ольга сплевывает.

СВЕТЛАНА. Я твои слова связываю. Будешь жить долго и счастливо. Дольше чем я и счастливей, чем я.

Ольга обнимает Светлану.

СВЕТЛАНА. Ты у меня лучше всех. Серебряную медаль получила.

Становится виден Гена, который быстро идет по краю стадиона. Он достает на ходу из кармана серебряную медаль, взвешивает ее на руке, потом подбрасывает, надкусывает и прячет обратно в карман.

ОЛЬГА. Мама, а если человека убить, это грех?

СВЕТЛАНА. Грех, самый страшный грех. В «Библии» сказано — «Не убий».

ОЛЬГА. А если не сам убил, а другого попросил убить?

СВЕТЛАНА. Это еще больший грех, потому что и сам согрешил и другого заставил согрешить.

ОЛЬГА. И сколько надо молиться, чтобы такой грех замолить?

СВЕТЛАНА. Семь раз по семь лет.

ОЛЬГА. Семью семь — сорок девять. Шестьдесят шесть лет. Долго.

СВЕТЛАНА. Оля, я хотела с тобой поговорить.

ОЛЬГА. Насчет косметики-то? Да расслабься. Не буду больше краситься. Я же специально хотела народ попугать немного.

СВЕТЛАНА. Нет, не насчет косметики. Василий Леонидович хочет, чтобы ты присмотрела за Шуриков.

ОЛЬГА. Чего за ним смотреть, он не маленький.

СВЕТЛАНА. Мужчины всю жизнь как маленькие. И отец твой такой же был.

ОЛЬГА. Чего я следить что ли за ним должна и ему докладывать?

СВЕТЛАНА. Нет. Просто если вдруг узнаешь, что он собирается сделать какую-нибудь глупость, постарайся его отговорить.

ОЛЬГА. Шурик не послушает.

СВЕТЛАНА. Тебя послушает.

ОЛЬГА. Откуда ты знаешь?

СВЕТЛАНА. Ты разве не видишь? Он же влюблен в тебя по уши.

ОЛЬГА. Да ты что?

СВЕТЛАНА. Ты что, не знала? Это ж издалека видно.

ОЛЬГА. Не знала. Слушай, а чего ты так за Леонидыча подписываешься? Он же тебе не муж. Вы что, поругались опять?

СВЕТЛАНА. Не твое дело.

ОЛЬГА. Как это не мое? Ты моя мать.

СВЕТЛАНА. Я твоя мать, а не наоборот. Это ты должна передо мной отчитываться, а не я перед тобой.

ОЛЬГА. Ну ясно, короче. Вы поругались, а я должна теперь за тебя отдуваться. Подсылаешь меня к Шурику. Чтобы через него.

СВЕТЛАНА. Как ты не понимаешь?

ОЛЬГА. Что не понимаю?

СВЕТЛАНА (С болью). Я тебя прошу.