Шрифт:
ОНА. Интересно.
ОН. Может быть, Фолкнер женщина?
ОНА. Негритянка
ОН. Колдунья вуду. Я в институте читал одну статью, где было сказано, что роман «Шум и ярость» написан от имени сумасшедшего подростка. Если бы ты читала роман, ты бы поняла, что это очень смешно. Дело в том, что там четыре части и только первая написана от имени Бенджи. То есть, понимаешь, автор статьи прочитал только…
ОНА. Сколько времени?
ОН. Что?
ОНА. Времени сколько?
Он смотрит на мобильник
ОН. Десять ноль три.
ОНА. Из-за твоего Фолкнера мы опоздали на завтрак
ОН. В «Фрезере» до обеда шведский стол. Заодно в «Стокман» зайдем тебе за тушью.
ОНА. Дорого
ОН. Я есть хочу.
ОНА. Возьми в баре кофе и бутерброды. Все дешевле, чем по ресторанам шляться.
Он выходит. Она складывает косметичку и садится за ноутбук. Надевает наушники. Включает скайп.
ОНА. Понравилось? Еще хочешь? Тогда больше не зли меня
Он входит в номер
ОН. Тебе бутерброды с чем?
ОНА. Нет, я его не люблю.
ОН. Что?
ОНА. Я люблю тебя.
ОН. Что?!!
Он прижимается к стене
ОНА. Когда увидимся? Может быть, сегодня? Вечером. У него в восемь встреча с читателями. Скажу, что плохо себя чувствую и останусь в номере. Хорошо. Договорились. Люблю, когда ты такой. Послушный.
Она кладет наушники. Он хлопает дверью – как будто только что вошел – и подходит к ней.
ОНА. Где мой кофе?
ОН. Забыл.
ОНА. Что ты забыл? Кофе забыл?
ОН. Забыл – тебе бутерброд с чем?
ОНА. Если есть, с ветчиной. Или с сыром. С рыбой только не бери, она у них плохая.
ОН. Хорошо. С кем ты разговаривала? С мамой?
ОНА. А? Да, с мамой. Тебе привет. Слушай, я что-то не очень хорошо себя чувствую. Я наверное, вечером останусь в номере.
ОН. Конечно. Не проблема.
Он выходит
3. БЕРЛИН
Гостиничный номер. Она лежит под одеялом, перед ней ноутбук. Входит он.
ОНА. Что-то ты рано сегодня. Немцы тебя прогнали?
ОН. Я сам сбежал.
ОНА. Хелен это не понравится.
ОН. Ты одна?
ОНА. Э-э. Да.
ОН. Где ты была?
ОНА. Здесь.
ОН. А он где?
ОНА. Кто?
ОН. Чувак, с которым ты по скайпу общаешься.
ОНА. Кто?
ОН. Я слышал, как ты с ним разговаривала.
ОНА. Когда?
ОН. В Хельсинках. Вы с ним договаривались увидеться, когда я буду на встрече с читателями. Увиделись?
ОНА. Ты бредишь.
ОН. Я своими ушами слышал. Ты ему сказала, что скажешь мне, что плохо себя чувствуешь. Я не знал, что делать. И тут ты опять говоришь, что ты плохо себя чувствуешь.
ОНА. Я плохо себя чувствую.
ОН. И я сразу понял – ты с ним.
ОНА. Здесь никого нет
ОН. Он уже ушел?
ОНА. Здесь никого не было.
ОН. Я проверил твои контакты в скайпе. Я думаю, он тебя зашифрован под псевдонимом «мама». Давай проверим.
ОНА. Проверь.
ОН. Сейчас позвоним твоей маме.
ОНА. Она сейчас спит. Здесь разница два часа.
ОН. Я все равно найду какой-нибудь след.
ОНА. Под кроватью посмотри.
ОН. Нет, не буду. Это пошло.
Он садится рядом с нею на кровать
ОН. Вообще сама ситуация пошлая. Он, она и любовник. Литературная такая ситуация. Мы хотя бы сейчас должны повести себя нестандартно.
ОНА. Давай разведемся.
ОН. Давай обсудим наши проблемы.
ОНА. Давай лучше разведемся.
ОН. Что ты не получаешь от меня? Чего тебе не хватает?
ОНА. Давай разведемся.
ОН. Я даю тебе любовь, внимание, заботу, свободное время, путешествия по свету, компанию интересных людей.
ОНА. Может быть, мне нужно что-то другое?
ОН. Она женщина?
ОНА. Кто?
ОН. Если бы ты изменяла мне с женщиной, я бы это понял.
ОНА. Я не лесбиянка. Что за фантазии.
ОН. Нет, это нормально. Я вполне терпимо отношусь.
ОНА. Ага, любимая мужская фантазия – парочка симпатичных лесбиянок. А они обычно страшные и мужикоподобные.