От соседей я узнал, что немец жил в охотничьем домике не один. Они думали – мало ли, все-таки из Европы люди, у них там мужики не только вместе живут, но еще и женятся и детей усыновляют.

Мне удалось разыскать этого щелкопера раньше, чем он осуществил свой идиотский план. Если бы он попытался выдать себя за… ладно, неважно, все равно я успел раньше. Он выложил мне все и даже больше, чем я хотел услышать. Все чертовы подробности. Я попросил его больше никому ничего не рассказывать, если он не хочет провести остаток дней за решеткой. Но этот парень слишком долго хранил чужие тайны. Он устал. Я видел, что его собственная тайна будет для него непосильной ношей. Рисковать не хотелось.

Пауза.

Таким образом, все остались довольны. «Z» сохранил свое инкогнито. Его жена получила квартиру и какую-то мелочь, которая была на их общем счету. К ее чести – первым делом она перевела четыреста тысяч на мой счет, а потом оставила на моем автоответчике сообщение, что если я еще раз сунусь на Жендарменмаркт, мне сломают ноги. Такая зайка.

Оставался еще один вопрос и, как я понимаю, ради него мы здесь сегодня и собрались. А именно – где находятся деньги господина «Z»? За вычетом расходов – около восьмисот сорока миллионов долларов.

Пауза.

Мужчина 1. Я переформулирую вопрос. Что я должен сделать, чтобы эта кассета отправилась туда же, куда и все остальные?

Мужчина 2 достает из кармана блокнот и ручку. Кладет на стол. Мужчина 1 подходит к столу, опирается на стол двумя руками и смотрит на мужчину 2, нависая над ним. Пауза.

Мужчина 1. Шесть букв, первая – «Z». Может быть, попробуете угадать?

Мужчина 2 выключает камеру. Достает кассету и убирает ее в карман.

Мужчина 1. Согласен. В данной ситуации я не меньше вас заинтересован в том, чтобы оставаться от вас зависимым.

Мужчина 1 берет ручку и пишет что-то на листке. Бросает ручку на стол.

Мужчина 1. Что-то мне подсказывает, что теперь мое долголетие зависит только от длины митохондрий в моих клетках.

Мужчина 2 берет блокнот, смотрит на то, что на нем написано, усмехается. Убирает блокнот и ручку в карман. Мужчина 1 выходит. Мужчина 2 берет камеру в одну руку, мусорное ведро в другую и тоже выходит.

Затемнение.

Олег

Профессор

Санитар

Водитель

Машина «скорой помощи» едет по городу. В кабине – водитель и санитар. В салоне – Олег, он лежит на носилках лицом вниз. Рядом сидит Профессор в белом халате.

ОЛЕГ. Че-то мне фигово-то как-то.

ПРОФЕССОР. Бывает и хуже. Вы, главное, не отключайтесь, молодой человек, сохраняйте сознание, тогда все будет в порядке. Мы уже скоро приедем.

ОЛЕГ. Мутит что-то.

ПРОФЕССОР. Такое бывает. Побочное действие. Вам сделали укол.

ОЛЕГ. Вы врач?

ПРОФЕССОР. Да. Да, врач.

ОЛЕГ. У меня там чего вообще есть-то?

ПРОФЕССОР. Проникающее ранение в спину. Глубина – четыре сантиметра. Потеряли много крови, но жить будете. Чуть левее, лезвие попало бы в позвоночник, остались бы на всю жизнь инвалидом.

ОЛЕГ. Не помню ни фига. Кто сделал-то хоть?

ПРОФЕССОР. Их не задержали. Ищут.

ОЛЕГ. Ясно. Суки. Хрен найдут, если сразу не поймали. Болит, гадство…

ПРОФЕССОР. Ничего, до свадьбы заживет.

ОЛЕГ. Да, у меня же свадьба через месяц. А где Вика? Мы же с ней были (Пытается привстать и оглянуться) Ее чего, не пустили со мной в машину?

ПРОФЕССОР. Не пустили. Она такси поймала и сразу в больницу поехала. Только ее сегодня к вам вряд ли пустят. Только завтра и то не раньше пяти. Приемные часы – с семнадцати до девятнадцати.

ОЛЕГ. Вот засада. Сходил, называется, за хлебушком. Я, главное, ей говорю – чего мы там забыли-то, на этих танцах? Лучше дома посидеть, телевизор посмотреть. Юмористическую телепрограмму. А она – надоел твой телевизор, я хочу общаться с людьми. Вот и пообщались. Слушайте, я вздремну пока. Спать хочется. Я со смены сегодня.

ПРОФЕССОР. Подождите немного. Нужно будет в больнице процедуры сделать. Заснете, потом придется будить.

ОЛЕГ. Да че там за процедуры? Четыре сантиметра – царапина. Йодом смажут и делов-то.

ПРОФЕССОР. Мне кажется, придется швы наложить.

ОЛЕГ. Ой, елки. Не, я это не люблю. Мне в детстве лоб зашивали. Мы с пацанами в войнушку играли. У меня такой пистик был розовый. Как щас помню, я к Кольке Вечеринину подкрадываюсь сзади, чтобы его в плен взять, приставляю ему к затылку пистолет и ору «Хенде Хох, фриц проклятый!» Он разворачивается и в грудь меня толкает. Я назад полетел, развернулся, чтобы не спиной падать, и руку с пистолетом подставил. И как раз пистолетом – там мушка такая острая была – как раз в лобешник. Встал, обидно самому так. И не больно при этом. Лоб рукой трогаю, смотрю – рука вся в кровище. Вот тут-то я и заорал и запрыгал. Прыгаю, а вокруг пацаны перепуганные. Воспитателка подбежала, мена в дом потащила, скорую вызвала, как щас прямо. В больницу привезли, а там тетка врач наклоняется ко мне и в руках у нее иголка кривая. Я заорал опять как дурак и орал все время, пока она меня зашивала. Потом шов пластырем залепили. Мне одна девочка на следующий день сказала, что на пластыре пять таких круглых пятнышек – четыре по краям, одно в центре. Я не поверил, тогда она ближе пододвинулась, она в очках была и я в ее очках увидел – да, действительно, четыре по краям и одно в центре. Вот чего-то на всю жизнь эти пятнышки запомнил, а девочку не помню. Лена Кораблева? Или Таня Тропкина? Не помню… кто-то из них в очках был.