ЛЕНА. Слушай, тебе чего надо?

ВОРОНЕНОК. Не знаю Хреново мне что-то.

ЛЕНА. Чего, Ольга тебя на фиг послала?

ВОРОНЕНОК. Да пошла она.

ЛЕНА. Забей. Другую найдешь.

ВОРОНЕНОК. Конечно найду. В Волоковце красивых баб до фига.

ЛЕНА. Едешь?

ВОРОНЕНОК. Уже послал документы. Дай тяпку.

ЛЕНА. Докуривай всю.

Вороненок берет у Лены сигарету.

ЛЕНА. Олька сама влюбилась.

ВОРОНЕНОК. В кого?

ЛЕНА. Да есть тут один.

ВОРОНЕНОК. Кто? Лен, скажи.

ЛЕНА. Да папаша мой.

ВОРОНЕНОК (смеется). Ты чего, серьезно?

ЛЕНА. Помнишь, она с выпускного сбежала?

ВОРОНЕНОК. Помню.

ЛЕНА. Так вот, папаша после торжественной части вместе с трудовиком напились в спортзале и папаша перед танцами Ольгу поцеловал.

ВОРОНЕНОК. Ни фига себе. А я где был?

ЛЕНА. Вы курить уходили с пацанами на стадион. Он ее вроде как поздравить хотел на радостях, а получилось в губы… Ольга сразу убежала, а мать отца домой увела. На следующий день устроила ему разбор полетов по полной программе. Он слушал-слушал и сбежал. Мать решила, что он из-за Ольги сбежал, нашла ее и отхерачила.

ВОРОНЕНОК. Чего, реально избила?

ЛЕНА. Я тебе говорю. На стадионе ее поймала. А папаше, оказывается, просто стыдно стало, вот он и поехал к трезвенникам грехи замаливать. Вернулся, мать его простила естественно…

ВОРОНЕНОК. А он уже привык по трезвянке жить. И понеслась душа в рай.

ЛЕНА. Типа того.

ВОРОНЕНОК. Значит, Ольга втюрилась в твоего папашу?

ЛЕНА. Ну да. Теперь издалека на него любуется.

ВОРОНЕНОК. А ты чего?

ЛЕНА. А чего я?

ВОРОНЕНОК. Вы же подруги.

ЛЕНА. Были да. Теперь нет.

ВОРОНЕНОК. Интересно девки пляшут.

Вороненок встает и уходит.

ВОРОНЕНОК (Задумчиво). Интересно девки пляшут.

Уходит.

Николай входит с флагами, бросает их на пол, начинает сворачивать. Вера встречает его, уперев руки в боки.

ВЕРА. Это еще что за новости?

НИКОЛАЙ. Приберу пока в дровеник, пусть лежат до дня города. Помещение понадобилось освободить.

ВЕРА. Подо что? Уж не под секту ли?

НИКОЛАЙ. Вера, что ты такое говоришь? Это не секта. Это братство. Вера.

ВЕРА. Вера в церкви. А у вас – секта. Рассказали мне. Записочки какие-то, сахарок. Ты-то старый, зачем туда лезешь?

НИКОЛАЙ. Вера, даже не говори мне ничего. Коли искушает тебя правая рука, то отрежь и выбрось прочь, ибо пусть лучше пропадет часть тела твоего, нежели все тело будет навеки ввергнуто в геену огненную…

ВЕРА. Что ты там бормочешь? Это я, что ли, тебя искушаю? Ты знаешь, что твой прекрасный Веник сагитировал своих сектантов не ходить в мои магазины?

НИКОЛАЙ. Правильно сделал.

ВЕРА. Что? Ты хоть знаешь, насколько у меня выручка упала?

НИКОЛАЙ. Убери водку из продажи.

ВЕРА. Молодец. А на чем я выручку сделаю? На чупа-чупсах? Выручку только на водке можно сделать. Иначе вообще лучше закрыть.

НИКОЛАЙ. Значит лучше закрыть.

ВЕРА. Хорошо придумал. А кушать ты что будешь? Небось на твою-то зарплату даже хлеба…

НИКОЛАЙ. Закрывай свои магазины к лешему. Я тебе сейчас не как муж, а как мэр говорю. К лешему закрывай! Ясно?

ВЕРА. Тебе вера твоя ругаться не запрещает?

НИКОЛАЙ. Запрещает. Только сил нет с тобой нормальным языком разговаривать, глупая, жадная баба.

Николай собирает флаги и идет к двери.

ВЕРА. Ты куда это, Николай Иванович, собрался?

НИКОЛАЙ. Ухожу я от тебя, Вера. Не могу больше я с тобой жить.

ВЕРА. Как-то ведь жил двадцать лет.

НИКОЛАЙ. Потому что двадцать лет глаза закрывал. А сейчас глаза открылись. Прощай, Вера, храни тебя Бог.

Николай уходит.

Леонид и Веник рубят сруб.

ЛЕОНИД. Я у жены своей у Оксанки спрашиваю – вот что бы ты у Бога попросила? Она, естественно, говорит – мудрости. А я ей сразу такой – что же ты, мудрости просишь, а книгу не открываешь. Вот же в книге вся мудрость есть, которая тебе нужна. И библию ей подаю. А этта встречаю Бачина. Сидит пьяный в дуплину у бывшей библиотеки с дружками.