Георг оперся руками о подоконник, прислушался.

— Уж не в церковь ли направился, сосед? — спросил мужчина в черном костюме.

— Нет, не в церковь!

— Господин священник будет читать новую проповедь.

— Мне не нужны никакие проповеди!

Потом они заговорили тише. Георг никак не мог расслышать их слов. О чем они говорят? Он вдруг почувствовал резкую боль и закрыл глаза. Ему показалось, что он слышит топот. Настроение его сразу же улучшилось. Снова послышались голоса мужчин.

— Чем в церковь идти, лучше наколол бы дров! — Это сказал мужчина в куртке.

— Да я хотел, но…

— Какие могут быть «но»?

— Слышишь, кто-то идет?

— А, это товарищи!

Георг открыл глаза и увидел длинную колонну вооруженных рабочих, возглавляемую Раубольдом и Ентцем. Он тихо засмеялся и невольно подумал о том, что Пляйш, наверное, тоже слышит их топот, а может, и видит их.

Георга охватило страстное желание спуститься вниз и крепко обнять товарищей.

Он отвернулся от окна и пошел к двери. Не доходя до нее, он позвал часовых, но голос его был так слаб, что никто не услышал Георга. Подойдя к двери, он распахнул ее, переступил через порог и, сделав еще один шаг, упал, ничего не чувствуя…

Майским днем по улицам Вальденберга, географические координаты которого соответствовали 50 градусам 35 минутам северной широты и 12 градусам 46 минутам восточной долготы, восемь товарищей пронесли гроб Георга Хайнике.

За простым, ничем не украшенным гробом шли Раубольд и Ентц, за ними отряд вооруженных рабочих.

Гроб с телом опустили в могилу. Не было ни прощального салюта, ни криков боли, ни слез, никто не произносил речей…