Альфонс закрыл глаза. Ему не понравился тон вопроса, да и само лицо этого солдата тоже не понравилось: уж больно оно было решительное.

— Ты прикажешь его повесить, как и Таллера?

— Нет.

— Ты обещаешь?

— А что для тебя мое слово?

И унтер оглушительно рассмеялся. Этот смех был слышен даже за стенами общины. Солдаты, услышав смех своего предводителя, тоже захохотали. Херфурт сразу понял, что у его солдат хорошее настроение. Унтер не стал утруждать себя открывать окно. Не долго думая, он схватил стул и запустил им в окно. Раздался звон стекла. Унтер выглянул в окно и посмотрел в ту сторону, откуда они пришли. На дороге все было спокойно.

— Ребята, — сказал Херфурт, обращаясь к солдатам, — село в наших руках! Немедленно конфисковать все транспортные средства, продовольствие и спиртное! Выставить часовых на дороге у въезда в село! Завтра мы возьмем штурмом Вальденберг!

Херфурт еще раз осмотрел безлюдную улицу. Что он еще мог сделать? Ничего! Его солдаты через несколько часов будут обеспечены всем необходимым: у них хороший нюх, они прекрасно чувствуют, где что лежит.

Окна домов были плотно закрыты, любопытные больше не показывались. По улице бродили одни лишь куры.

В сторону леса быстро шагал мужчина. Он спешил в Вальденберг. Лес он хорошо знал. Это был самый кратчайший путь. В лесу было уже сумрачно. Пахло прелой листвой.

От быстрой ходьбы мужчина запыхался. Он тяжело дышал, с шумом втягивая в себя воздух. Однако, несмотря на усталость, он не сбавлял хода. Была дорога каждая минута.

До города было не так далеко. Вскоре перед мужчиной открылась панорама города, лежащего в долине. Мужчина шел предупредить товарищей в Вальденберге о возможном нападении на них нацистов.

На миг мужчина остановился и рассмеялся, представив себе рожу унтера, который пытается повернуть колесо истории вспять.

Солдаты Херфурта тем временем ходили по домам. Ходили и ругались самыми последними словами, так как сколько ни старались, не могли найти ничего для себя подходящего. Они забирались на чердаки, спускались в подвалы, все перерыли в местной лавочке, но и там, кроме пуговиц, ниток и соломенных шлепанцев, ничего другого не оказалось. С угрозами солдаты набросились на хозяйку магазина, а затем повыбрасывали все товары на улицу.

Зашли они и в лавочку, где раньше побывал Таллер.

Хозяин лавочки дрожащим голосом сказал:

— Тут уже был один из ваших и забрал все, что ему требовалось.

— И ты всучил ему жидкое мыло!

— Я этого не делал! Я не делал этого! Как я мог солдату?..

— Всучил — и все!

— Я просто сказал ему, что у меня есть мыло, но нет масла, однако он мне почему-то не поверил.

— Скотина он был!

— Если вы так говорите, — значит, так оно и есть.

— Тебе нужно надавать как следует…

— У меня сломали забор. Кто мне возместит это?

— Твой новый бургомистр.

— У меня с ним нет никаких дел. Клянусь вам!

— Треп!

— А кто мне оплатит счет? Кто заплатит за нанесенный ущерб?

— Ты что-то много говоришь!

— Это был очень красивый солдат, но он у меня кое-что стащил. Неужели он не знал, что это воровство?

— Он уже висит!

Солдаты посмотрели на поваленную изгородь и невольно вспомнили Таллера. В стоге сена солдаты нашли грузовик, который принадлежал какому-то крестьянину. На этом грузовике они подъехали к зданию общины и стали грузить на него свои пожитки и все, что им удалось стащить.

У одного крестьянина нашли шнапс, тут же напились и поплелись по селу, горланя песню «Темноволосая красотка…». Теперь уже никто из жителей не бросался к окнам, не распахивал их и не выглядывал на улицу. Село будто вымерло. Напрасно солдаты разыскивали девушек, хотя они обязательно должны были быть в селе. Обескураженные неудачей, солдаты напились еще больше.

Трезвым оставался лишь Альфонс Херфурт. Он сидел в кабинете бургомистра и слушал, как шумят и горланят его солдаты. Затем он подошел к окну и распахнул его настежь. Перед зданием общины стоял грузовик, солдаты грузили в него мягкую мебель. Один из солдат, случайно взглянув на окна второго этажа, в одном из них увидел своего унтера. Солдат тащил зачем-то тигель. Увидев Херфурта, солдат выронил свою добычу. Тигель издал колокольный звон. Солдаты на мгновение замерли и как по команде все посмотрели на унтера в окошке.

— Ах вы, пьяные бандиты! — заорал Херфурт, но в голосе его почему-то не прозвучала угроза.

— Слушаюсь, господин унтер-офицер! — нестройным хором гаркнули солдаты. А когда голова унтера скрылась в окне, они как ни в чем не бывало продолжали делать свое дело.

Хиндемит подвез Ентца на грузовике от замка к ратуше. Почти всю дорогу оба молчали. Лишь однажды Хиндемит заметил:

— Самое главное еще впереди. — И снова умолк, так как Ентц ничего не ответил.