— Кто бы говорил! Кто у нас по молодости деревни мародёрил? Нашел, шмотки наши. Вот сумка. Хватай и сваливаем!

Михаил быстро обшарил карманы одежды Натана, достал переделанный под него электронный пропуск, пачку наличных, связку ключей, зачем-то оставленных в новой одежде и расческу.

— Идем?

— Странно, не обыскивали совсем. Непоняточки.

— Туда!

Они успели! По коридору в их сторону уж шли люди, походка которых сразу выдавала служивых.

— Куда дальше?

На правом глазу Семена оказался надет прибор, похожий на монокль. Это был виртуальный экран, выводящий изображение с планшета.

— Двигай налево и потом через дверь в фойе.

— Прям через центральный выбираться тогда будем. Там же камеры!

— Запасные перекрыты. Шмот потом поменяем. Кепку надвинь и походку сделай красивую. Во, как морячок вразвалочку!

Подобная быстрая реакция органов означала, что и угнанный электромобиль так или иначе засвечен. Может, по нему их и вычислили? Засекали все проявления нарушения общественного порядка. Думать в этот момент было некогда. Игра на повышение окончена, надо срочно ложиться на дно.

— Жалко шмота, козырный.

— Башку лучше побереги! Куда валим?

— Как куда? Нам одна дорога осталась — в Старую Москву.

Михаил выглянул из-за угла и скривился.

— У входа в метро патруль. И все с планшетами. Они нас тупо по росту и массе вычислят. Не надо было оружие на выходе оставлять.

— Совсем дурак! Да за его применение тут пожизненное. Огнестрел лишь спецназу выдают.

Крепыш махнул огорченно рукой:

— Да знаю я! Транспорт для нас весь закрыт. Пёхом до вечера добираться будем. Да даже, если и дойдем до стены, то там дальше как?

— Придется под землю лезть.

— А ты знаешь ходы?

— Дигеров найдем.

— Ну да, они там на каждом шагу стоят! Переход недорого, сервис прилагается. Эх, девку бы сейчас сисястую и зависнуть на тройку дней в доме отдыха.

Семен промолчал. Он хорошо знал своего напарника. Побубнит и чего-то дельного предложит.

— Давай сюда весь кэш. Нам надо воды и пожрать купить. По пути всяко попадутся торговые точки олдфагов.

— А они нам не помогут? — загорелись глаза у Сени.

— Не, сами всего ссутся. Они и наличкой пользуются лишь ради понта. Ну и на блохе или «Изнанке» чего козырного взять.

— Там с Той стороны своя валюта.

— Валютчики тогда зачем?

Семен привалился спиной к стене:

— Высокоразвитый мир, а спекулянтов пруд пруди.

— Элите нужны запретные удовольствия. То, что позволено Юпитеру…

— Слушай, ты откуда такой умный на мою голову? Стопэ!

Семен нырнул в подворотню и чуть не напугал водителя продуктовой развозки. На борту небольшого электромобиля кричали красками аппетитные куски жареного мяса и рыбы.

— Эй, кореш, не поможешь нам до одного места добраться? Не по пути случаем?

Молодой парень в черной кожанке, бандане и высоких шнурованных сапогах резко обернулся. Затем, оценив неформальный прикид Сени, улыбнулся.

— Да я все развез уже, могу и подкинуть.

— Спасиба.

— На мели, что ли?

— Да не, на бензин тебе подкинем. Но сами смотри, какой кипеш на улицах. А нам светится не след.

— Говоришь так странно. Не местный?

— А сразу не видно?

— Ну я тоже из Молотовска, третий год тут кантую.

— Это Миха.

— Алек.

— Наше вам с кисточкой!

Парень осторожно пожал руку крепышу и кивнул в сторону дверей.

— Сзади садитесь. А вы скейтеры? Прикид интересный.

— Ну типа того, — осторожно пробормотал Семен. Они еле влезли в узкую машину

— Мало вашего брата осталось.

Юркий электромобиль вынырнул из двора и ловко встроился в поток. Алек переводить движение на автомат не стал и несся вперед, то и дело меняя полосы, обгоняя тихоходов.

— Ловок ты!

— Так я же трейсер. Мы раньше по ночам такие гонки по кольцу устраивали!

— Не слышал.

— Так прижали! — Алек вздохнул. — Совсем жизни от синелобых не стало. Пока вот банчим мясом. Пул фермеров неподалеку от полиса олдскулов бычков держит.

— А разве это законно?

— Там парни прошаренные! Как-то смогли выбить научную квоту. Типа надо разводить животину для изучения. Там вот какая хитрость — если вес не дошел до определенной величины, то быка как бы и нет. Но кто ж его доводит! Режут раньше, пишут, что болел.